Уголок читателя - 2

Страница 7 из 40 Предыдущий  1 ... 6, 7, 8 ... 23 ... 40  Следующий

Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Пн Июл 23, 2018 9:42 am

Из области фантастики, но приятно! JC_cupidgirl.gif

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор ПтичкаBY в Пн Июл 23, 2018 10:43 am

Из интернета

Как птица Феникс

Колёса поезда выстукивали свою обычную дорожную песню. Алексей Иванович Горич смотрел в окно и вспоминал, как ехал в этот же город впервые шестьдесят лет назад. Он специально взял купе в вагоне СВ – никто с разговорами не престанет, да и он ночными стонами мешать никому не будет. И можно будет оживить воспоминания, сейчас ему это было особенно необходимо. 
Тогда он окончил 1 Ленинградский мединститут на отлично, и его, как перспективного хирурга, направили на форум молодых врачей в Германию. Было очень интересно увидеть заграничный город, пообщаться со специалистами из других стран. Сколько ему тогда было? Двадцать четыре, кажется. Молодой, подающий надежды хирург, у которого вся жизнь впереди. Разве он мог предположить, что через год эта страна, в которую он ехал с такой радостью, развяжет мировую войну, а ещё через несколько лет столько горя принесёт его родной земле.
Но тогда в эйфории он ничего не замечал. Или не хотел замечать. Город его потряс. Он просто раньше подобного никогда не видел - островерхие соборы, дома красного кирпича, черепичные крыши, башенки, булыжные мостовые, много зелени, цветущие каштаны, живописные мостики через реку. Особенно впечатляла громада Королевского замка, возвышавшегося над городом.
А ещё там была Эльза. Своими золотыми волосами и ярко голубыми глазами она напоминала принцессу из сказки, но никак не хирурга. «Истинная арийка», - говорила она, то ли шутя, то ли серьёзно. Горич абсолютно не понимал немецкий, и они общались на английском, который знали на уровне вузовской программы, поэтому помогали себе жестами. Эльза показывала ему красоты города, водила по паркам, совсем не похожим на ленинградские, на своей машине возила к морю в Раушен. Они вместе пытались решить задачку о семи кёнигсбергских мостах. В последний вечер Эльза пригласила к себе на чай на Французскую улицу. Они не касались политики. Он рассказывал ей о Ленинграде, приглашал приехать. Она говорила о Гофмане, чей дом находился по соседству. Возможно, она ждала чего-то большего, но он не осмелился, лишь поцеловал на прощанье.
В купе постучала проводница.
- Извините, у вас виза есть или будете анкету заполнять?
- Не беспокойтесь, у меня виза.
- Не первый раз в наш город?
- В третий. Правда, когда ехал в последний раз, виза не требовалась, - ухмыльнулся Горич.
- Что поделаешь, всё меняется: и жизнь, и границы, и правила проезда, - философски заметила проводница. - Чаю?
- Пока нет, спасибо.
Горич прилёг. Устал, сказывался возраст. Заныла старая рана. Он подумал, как же всё взаимосвязано в жизни, ведь не было бы той, первой поездки, вряд ли он ехал бы в этот город в третий раз. С одной стороны, повод был более чем замечательным, с другой – напоминал о его малодушии полвека назад. Он вновь погрузился в воспоминания. Жизнь пролетела. Немного, видимо, осталось до свидания с вечностью. И вот в конце пути судьба преподнесла ему такой сюрприз.
Эльзу он частенько вспоминал. Она была из другой жизни, казавшейся нереальной, точно - сказочная принцесса. Но всё текло своим чередом. Алексей много работал, изучал азы госпитальной хирургии. Встретил девчонку, которая стала ему хорошей женой. Родилась дочурка. Сказка осталась где-то в прошлом. Война, что уже бушевала в мире, как будто их не касалась. Не верилось, что фашисты придут и к ним. Он вспоминал немецких врачей, с которыми познакомился в тридцать восьмом, хорошие же парни, хирурги, предназначение которых – спасать, а не убивать.
Горич всю войну прошёл военврачом в санитарном поезде. Работал на износ, пытался спасти как можно больше наших солдат. Однажды поезд попал под обстрел. Алексей был тяжело ранен, думал, не выкарабкается. Но ничего, откачали, на ноги поставили. А вот мать, жена и дочка не пережили блокаду. Это было самым страшным ударом войны.
Когда в сорок восьмом набирали врачей для работы в новой российской области, Горич сам вызвался поехать в эту длительную командировку. Родных в Ленинграде не осталось, а тот город он хорошо помнил. «Так вам, проклятым, и надо. Хотели у нас всё отнять, а сами поплатились», - думал Алексей. Он представлял, что все эти островерхие соборы, черепичные крыши, дома красного кирпича, башенки, булыжные мостовые, зелёные парки – это всё принадлежит теперь нашим. Правда, непонятно было, почему городу дали такое имя, конечно, немецкое название оставлять нельзя. Но и Калинин к нему никакого отношения не имел. Лучше бы Прибалтийском назвали.
Однако, когда Горич вышел из знакомого здания вокзала, остолбенел. Города не было! Он не мог поверить своим глазам. Груды кирпичей, которые разгребали пленные немцы, совсем не напоминали о «жемчужине Европы», которая тогда, десять лет назад, так впечатлила его. Постаралась английская авиация. 
Он отпустил встречавшую его служебную машину, погрузив туда вещи, а сам решил пройти пешком по знакомым местам. И чем дальше шёл в направление к бывшей больнице милосердия, тем тяжелее становилось на душе. Горич хорошо помнил узкие улочки с плотной застройкой, ведущие к Королевскому замку, теперь же это была груда развалин, средь которых возвышались редкие уцелевшие дома. Страшно: был очень красивый город – и нет его.
Он шёл, пиная кирпичи, и думал: «Сами виноваты. Сами. Нечего было к нам лезть». Однако город было жалко. Всего-то десять лет прошло. Сколько раз они с Эльзой гуляли по этим улочкам, как будто из гофмановской сказки. Горич прошёл мимо полуразрушенной биржи, увидел Кафедральный собор на острове Кнайпхоф, который без своей островерхой крыши казался каким-то непонятным обрубком. Но самое мрачное впечатление производили одинокие башни Королевского замка. Долго же руины будут напоминать о войне. Он ещё помнил Французскую улицу десятилетней давности, теперь же она чернела выгоревшими домами. Досталось и дому Гофмана: у него обрушилась передняя стена. А здания, где на прощанье Эльза угощала его чаем, не было и в помине. «Интересно, где сейчас Эльза? Неужели была с нацистами истинная арийка?» - думал Алексей. В это верить не хотелось. Хотя всё может быть. Не так давно Горич узнал, что Хельмут, с которым тогда они пили пиво и смеялись, абсолютно не понимая язык друг друга, пожимали руки и чуть ли не клялись в вечной дружбе, этот самый Хельмут ставил опыты над русскими военнопленными в концлагере Майданек. Как такое может быть? Алексей не понимал.
Пленные немцы выглядели жалкой пародией на тех бравых солдат, которые пытались покорить весь мир. Они разбирали кирпичи, грузили их на тачки, отвозили к самосвалам, бросая на прохожих печальные взгляды. Горич аж плюнул в их сторону. Интересно, теперь-то хоть они понимают, что натворили. Алексей вспомнил своих родных, умерших от голода в блокадном Ленинграде, и ему захотелось придушить этих сдувшихся солдат вермахта. Еле сдержался.
К бывшей больнице милосердия Горич добрёл совершенно измотанным впечатлениями. Главврач его ждал. В кабинете находился ещё один человек, который почему-то Горичу сразу не понравился.
- Здравствуйте, Алексей Иванович! Рады, рады вашему прибытию. Не хватает нам хирургов. А тут, знаете, ещё полно снарядов осталось. Взрываются, однако. Особенно дети страдают. Любопытные такие, всё бы им в войнушку играть, так и лезут на рожон. Пешком от вокзала шли?
- Да. Хотел посмотреть на город. А города-то и нет.
- Ничего, дайте время. Отстроим, - главврач похлопал Горича по плечу. – Завтра и приступайте к работе. Сейчас зав терапией Роза Наумовна вас отвезёт по месту жительства и введёт в курс дела. А утром машина будет. В том районе наши врачи живут, на служебной привозим. Или вот Роза Наумовна подхватит. Тут недалеко. Можно и пешком. Дежурства через два дня. Придётся поработать, говорю, врачей не хватает. Бывает, и в выходной приходится оперировать. И ночью. 
- Не привыкать, - ответил Горич.
В кабинет вошла полная женщина неопределённого возраста, совсем седая. Но что-то в ней было домашнее, материнское, что ли…. Широко улыбнулась:
- Приветствую нового коллегу. Повезло хирургии, а вот терапевты что-то не едут. Откуда и как звать? Извините, что вот так сразу.
- Алексей Горич. Я из Ленинграда.
- Можно Лёшей звать буду? Думаю, по годам можно. И на «ты», да? – Алексей кивнул. - Мне поручено взять над тобой, Лёшенька, шефство. Сейчас поедем размещаться. Тут поблизости целых домов нет. Поэтому располагаемся пока в Закхайме, - тараторила Роза Наумовна, открывая дверь. Они вышли из кабинета главврача. – Твоя хозяйка фрау Фогель, у неё квартира просторная. Половину она занимает, во второй половине ты жить будешь.
- Вы хотите сказать, что я буду жить рядом с немецкой фрау? – возмутился Горич.
- Ну, дорогой, придётся. Она будет у тебя убирать, готовить может, а ты ей плати немного, чтобы свела концы с концами.
- Угу, небось муж её на восточном фронте воевал, может, он санитарные поезда обстреливал, может он кольцо блокады сжимал, когда мои там от голода умирали, а я буду её обеды жрать?
- Спокойно, Лёшенька. И воевал, так ему приказано было. Погиб под Сталинградом. А сынок её, подросток, уже после войны на мине подорвался. Дочку куда-то отвезла в посёлок после того, как соседскую девчонку солдаты изнасиловали, а та повесилась. Им тоже несладко от этой войны, - Роза Наумовна тяжело вздохнула. – Мыкаются они. А скоро, говорят, их вообще вывезут отсюда. Представляешь, с насиженных мест, где жизнь прошла, без возврата. В неизвестность, не у всех же родственники в Германии.
- А мне их не жалко. Они что, не понимали, что творят. С их молчаливого согласия чума эта по всему мира прошлась.
- Хм, тридцать седьмой тоже с молчаливого согласия, - поймав возмущённый взгляд Горича, добавила. – Молчу, молчу. Не здесь и не сейчас. Но поговорим как-нибудь за чаем. А пока принимай всё, как есть.
- Роза Наумовна, а что за неприятный тип был в кабинете? Глазки какие-то маленькие злые, так и буравят. А сам молчал, - задал Горич вопрос про смутившего его незнакомца.
- А, этот… Летягин…Ты с ним поосторожнее, лишнего ничего не скажи. Особист это, приставлен к нашей больнице, - как-то нехотя ответила Роза Наумовна.
Она села за руль потрёпанной «эмки» с красным крестом на двери. Дом оказался совсем недалеко от больницы. И потекла жизнь в новых условиях. С хозяйкой квартиры Горич предпочитал лишний раз не сталкиваться, на её половину не заходил. Она тоже, завидев постояльца, быстро убегала на свою половину, всегда плотно закрыв дверь. Ел в основном в больничной столовой. Иногда вечерком заходил по соседству к Розе Наумовне на чай и «на беседу», как выражалась пожилая женщина. Из этих посиделок Горич многое узнал о её судьбе. Брата репрессировали в тридцать седьмом, с тех пор о нём ничего не слышала, даже не знала, жив или расстрелян без суда и следствия. Дочь попала в немецкий концлагерь, видимо, там и сгинула. Муж геройски погиб на фронте.
- Почему, ну почему мы лечим этих немцев, которые нас не щадили? – возмущался Горич.
- Лёшенька, а как же клятва Гиппократа? – резонно замечала Роза Наумовна.
- А они? Эти врачи-убийцы, которые издевались над пленными? Они же уничтожали ваш народ, а вы их защищаете.
- То были фашисты, клятвопреступники. А эти мирные жители. Люди они. Мы же не должны уподобляться фашистам, верно? Наше с тобой дело лечить людей. И не важно, какой они национальности. Уже вовсю идёт депортация, скоро их всех вывезут в Восточную Германию. А вообще наши люди гуманны к ним. Замечал, подкармливают детишек? Хотя и сами недоедают. 
Как-то вечером, придя с дежурства, Горич увидел в прихожей небольшой чемодан и узелок, понял, что хозяйка квартиры приготовилась к отъезду. Он вздохнул с облегчением.
А ранним утром Алексей наблюдал, как подошли подводы, в которых немцев должны были доставить к эшелону. Фрау Фогель сидела на кухне и не двигалась. В дом зашли солдаты:
- Шевелись давай, подвода ждёт, - солдат грубо схватил женщину за руку, но она молча уцепилась за стол, тогда на помощь подошёл второй солдат, и они вместе насильно вывели упиравшуюся женщину, запихали её на подводу.
Горич вынес чемодан и узелок, погрузил, но фрау Фогель пыталась спрыгнуть, что-то отчаянно крича. Алексей прислушался, однако, не совсем понял слова: «Доктор, доктор, здесь рана! Доктор! Хилф!» Горич приблизился, женщина сложила руки на груди и всё время не то, что кричала, - молила. И пока подвода не отъехала, он слышал это гортанное «доктор, доктор, рана, хилф». Прошлой ночью он слышал, как женщина надрывно кашляла, возможно, поэтому боялась ехать в дальнюю дорогу. От этой мысли Горичу стало неуютно, врач всё-таки, с таким кашлем может до места и не добраться, хотя она не произвела впечатления столь больной.
Вечером Алексей вернулся поздно, уставший – была сложная операция. Уснул сразу. Но посреди ночи проснулся. Сначала даже не понял, что его разбудило. Пошёл на кухню попить воды и вдруг отчётливо услышал надрывный кашель. «Сбежала, что ли эта фрау?» - растерялся он. Кашель не кончался. Колебался Горич недолго, решил, что надо бы помочь, а потом сдать женщину властям.
Каково же было его удивление, когда он увидел лежащей на кровати принцессу, похожую на Эльзу, потом сообразил – девушка молодая, совсем девочка ещё. Длинные светлые волосы спутались, на лбу выступила испарина, грудь вздымалась от кашля, совсем худенькая. Алексей не мог понять, откуда тут взялась эта девушка, волосы которой даже при неярком свете отливали золотом.. 
Он быстро оделся и побежал к Розе Наумовне.
- Что за пожар, Лёша?
- Пойдёмте ко мне, сами всё увидите. Только лекарства возьмите и стетоскоп.
- Ну что ж, это пневмония в тяжёлой форме, - раздумчиво произнесла Роза Наумовна, осмотрев больную. – Понятно, мать её кричала не то, что тебе слышалось. Она пыталась сказать про больную дочь. По-немецки «тохтер» – это дочь, а не доктор, «кранк» – больна, а не рана. Надо же, пряталась столько времени, бедная девочка. Значит, мать её никуда не вывозила, как сказала соседям.
- И что делать будем? Надо властям доложить.
- С ума сошёл, Лёша! Лечить будем. Если её сейчас отправят, не выживет. А ведь совсем девочка. Пусть окрепнет сначала. Я ей пенициллин поколю. Кормить будешь бульонами, в больнице возьму. И пить ей надо. Сейчас жар собью. Иди, чай приготовь тёплый. Спирт есть? Надо растереть.
Долго ещё Роза Наумовна возилась с больной, потом пришла на кухню.
- Как там? – поинтересовался Горич.
- Температуру сбила. Очнулась девонька. Зовут её Гретхен, Рита по-нашему. Чайку дала. Я ей пока не сказала, что одна она осталась. Завтра у меня выходной, посижу с ней. А ты постарайся бульончику принести, да так, чтобы никто ни о чём не догадался.
Молодой организм сопротивлялся болезни. Девушка быстро шла на поправку. Роза Наумовна заботилась о ней, как о родной дочери, учила русскому. Гретхен оказалась способной ученицей, и вскоре Алексей мог с ней общаться довольно свободно. Он оттягивал время. Почему-то не хотелось докладывать о ней властям. Правда, греховные мысли старался гнать прочь.
А как-то ночью Гретхен сама пришла к нему. И Алексей не устоял. Каждый день он с нетерпением ждал ночи, когда девушка окажется в его объятиях. И не хотел думать об этом наваждении. Ему всё в ней нравилось. Когда гладил золотистые волосы, целовал полные губы, было наплевать, что эта девушка – немка.
Однажды поздно вечером Роза Наумовна буквально ворвалась к ним в дом.
- Лёша, беда… Кто-то вычислил и донёс. Завтра тебя вызывает главврач. Летягин узнает, тогда арест неминуем. Действовать надо срочно.
- Что делать? – оторопел Горич.
- Я сейчас увезу её в Литву. У меня там друзья, помогут, документы выправят. А ты уезжай в Ленинград. Напиши, куда тебе сообщить. Главный у нас нормальный мужик, он поймёт. Я потом тебе адрес пришлю, где девочку искать, когда всё уляжется, - Роза Наумовна говорила и тем временем собирала вещи Гретхен. Она заметно нервничала. – Что стоишь, помогай собрать. Прощайся, неизвестно, когда теперь свидитесь.
Гретхен ничего толком не понимала и только тихо плакала. Прощались они впопыхах, ещё до конца не осознав происходящее, надеясь, что разлука будет недолгой – война-то закончилась, всё образуется.
- Рита, милая, не плачь. Пока так нужно. Роза Наумовна знает, что делает. Гроза пройдёт, и я найду тебя, приедешь ко мне в Ленинград, - он торопливо говорил и верил, что так оно и будет.
И только когда «эмка» умчалась в ночь, Горич почувствовал тоску. И тревогу. И сомнения. А вдруг бы всё обошлось?
Утром главврач протянул Алексею документы и билет на поезд:
- Жаль, конечно, что так получилось. Мне нужны такие врачи. Не знаю, сможешь ли вернуться. Пока Летягин дела не завёл, уезжай. Иначе плохо будет.
Они обменялись рукопожатием, и в этот же день Горич уехал в Ленинград. 
Целый месяц Алексей не находил себе места, каждый день в надежде заглядывал в почтовый ящик. Письма с адресом не было. Наконец он решился заказать телефонный разговор с терапевтическим отделением больницы, попросил позвать Розу Наумовну. Ответ его огорошил:
- А вы не знаете? Роза Наумовна умерла почти месяц назад. Обширный инфаркт.
Он ещё долго держал в руках телефонную трубку, из которой раздавались короткие гудки.
***
Горичу не спалось. В третий раз он ехал в этот город. 
Как будто наяву услышал короткие гудки, которые говорили о том, что всё потеряно. Он не знал, как найти Гретхен. Литва большая, а Роза Наумовна даже город не назвала. Ехать обратно не решился. Да, смалодушничал он тогда. И даже не попытался искать девушку, как не пытался устроить личную жизнь, наказывая себя за малодушие. Был весь в работе. Одно оправдание – спас многих пациентов. Но мучило, ох как мучило – уйдёт в мир иной, и не останется от него ничего. И даже на могилку прийти будет некому.
Поезд подъезжал к месту назначения. Алексей Иванович прильнул к окну. Полвека прошло. И город возродился. Как птица Феникс. Конечно, это был совсем другой город. 
Горич медленно шёл всё тем же путём от вокзала в сторону гостиницы. Больше не было груд кирпичей и развалин, но и узких улочек, где дома как бы прилеплены друг к другу, тоже не было. Не осталось и живописных мостиков, ведущих на Кнайпхоф. Вместо них простирался широкий путепровод. Зато биржа приобрела прежний вид. Особенно порадовал восстановленный Кафедральный собор. На месте замка возвышалась современная высотка - печально. Он заселился в гостиницу и стал ждать. 
Как же мог он не искать Гретхен? Алексей Иванович придумывал себе оправдания, но не находил. И мучился всю жизнь.
А недавно ему позвонили с телевидения. На экраны вышла передача «Жди меня». И оказалось, его искали. Он и не предполагал, что Гретхен тогда родила ребёнка, его ребёнка. И вот дочь нашла его. Сколько же времени потеряно! И прекрасной златовласки уже не было на свете. Зато теперь уходить в мир иной не страшно – у него есть дочь, внучка и правнуки. И он тоже возродился, как птица Феникс, как этот город.
Когда раздался стук и послышались детские голоса, Горичу показалось, что сердце выпрыгнет из груди – так сильно оно билось. Он распахнул дверь и душу навстречу людям, которых ещё не знал, но уже любил.

источник здесь
ПтичкаBY
ПтичкаBY
Платиновый счастливчик
Платиновый счастливчик

Сообщения : 5678

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Чт Июл 26, 2018 10:07 pm

good good good
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Одесситинки
Олег Озернов



***
Юмор в Одессе это способ существования, а где-то даже и выживания горожан. Кстати, на мой взгляд, лучший из известных.
Он в крови одесситов. Он мудрая норма общения. И никак не попытка выделиться.
Такой способ общения и чувствования, в хорошем смысле сокращает дистанцию между людьми, сразу показывает ху из ху, и в умственном и в чувственном плане, помогает легко относиться к жизни.
Вы можете в первый раз в жизни встретиться с одесситом и он вам два часа будет рассказывать за свою жизнь, соседей и внешнюю политику княжества Лихтенштейн (И за эту назойливость порой можно "убить", особенно если вы куда-то опаздываете). Но, собеседник сделает это так колоритно, интересно, с тонким естественным юмором, что вы забудете о времени.
А когда вспомните, что везде опоздали, вдруг придёт понимание, что не особо вам туда и нужно было спешить.
Или если вас грабят, или объегоривают с юмором, а вы с юмором относитесь к своим потерям, то согласитесь, это лучше, чем проклинать судьбу и горевать об убытках?

Одесситы не юморя'т. Одесситы так дышат.

***

Та Одесса, о которой я писал, теперь уже Эта Одесса. Я уехал оттуда в свои 25 лет. И после бывал только наездами. А в 2009-2010гг. довелось пожить там снова (строил завод).
Эта Одесса уже сплошной "бикицер". Там всё бикицер. Ой, вэй, не говорите мне, что это новость! Мир меняется.
Из Одессы начали винимать душу в 60-е, когда евреи потянулись клином в Израиль через Львов, оседая в Австрии, Италии, а самые прыткие в США.
Сколько тогда, и в последующие годы уехало цеховиков и стоматологов? Какие люди! Они потом писали нам в письмах "Так нам и надо".
Но, на то она и Одесса-мама, шо хрена стриженного с неё вимешь душу!
Все русские в Одессе трошки евреи, и наооборот. Таки скажете - нет?!
Маму основали русские с разными фамилиями, а уже потом евреи именно нашли там своё "пристанище", и добавили в "замес" хренку снисходительной мудрости пополам с еврейским нахесом.
А шо, любя, хохлы мало наследили, или греки с цыганами?
Потому она и "Мама", шо всем в люльке место дала. На всех молока хватает у мамки, - жить ей долго!
То Одесса!
Та Одесса!
С неё б в европах поучиться кому б не мешало, кто своим умишком слабоват будет.


***
Вход в Отраду. Ворота в рай. Та арочка стоит и по сей день, пропуская через себя миллионы голых людей в обе стороны. Обшарпанная, уже не совсем понятного цвета, а стоит. А люди всё идут, припасть к морю, смыть суету с плеч. И пусть так будет очень долго, раз уж вечно нельзя.

***
В Одессе редко встретишь собак тощего экстерьера - сеттеров, борзых, догов. Если и попадётся, узнать можно не сразу. Большинство перекормлены.
Там больше любят мордастых, и ж...стых собачек - мопсов, болонок, бульдогов разных, бассетов, и.т.п.
Если у собаки видны лапы под животом, значит либо хозяин жмот, либо собака больная, либо Моня снова не шлёт маме деньги из Израиля.
Во всяком случае Вас с вполне нормальной собачкой могут остановить на улице, и после вступления "за погоду" и "цены на баклажаны" спросить:
- А шо ви не кормите животное? Оно такое худое, шо мумия в пирамиде толще. Отдайте в приют. Я знаю такой за городом. Там работает сестра моей соседки. Она приедет скоро из Киева, я могу за вас сказать.

***
Французский бульвар... Запах акаций... Неровный булыжник мостовой и... пряный вкус весны, сдобренный морским ароматом, сбросившего прибрежный лёд моря.
Девушки вылупляются из зимних одежд, робко, обнажая плечики и коленки навстречу весеннему солнцу и отвыкшему зимнему взору, наливающихся силой мужчин.
Евреи пекут мацу и встречают Бога, накручивают пейсы на бигуди и вспоминают молитвы, заглядывая в Талмуд по вечерам.
Менеджеры в еврейском ресторане под синагогой на Пушкинской особо тщательно протирают двуручные чашки для мытья рук, и складывают в стопки льняные полотенца, пока повара чистят морковку в цимус.
Все остальные одесской национальности режут свиное сало тоненькими ломтиками, чтобы было, что класть на мацу в праздник. И нет в том никакой крамолы, ибо праздник общий, весёлый и жизнеутверждающий.
В Одессе Песах. В Одессе весна.

Дворовые разговоры, зарисовки

Ваша Ида выставила на кухне такой рыба-фиш, шо аж слюни текут Днепрогэсом. Когда за такое работает желудок, голова отдыхает в картинной галерее на Короленко.
И как, уважаемый, дальше ходить с полным ро'том? Его ж, нельзя раскрить шоб не забризгать атмосферу.

***
А шо ви массажируете помидоры, показывая людя'м, как Чёрное море втекает в подъезд на Старопортофранковской? Ви пугаете современников и мине страшно за ихние нервы.

***
Кошер мягкий, как грудь моей бабушки, на которой я слушал, как она читала мне в детстве молдавские сказки про Фет-Фрумоса. Моя бабушка Настя жила в Театральном переулке рядом с театром. И потому била культурной.
Ви жили на Островидова неподалёку, и не знали мою бабушку. А зря.
Она могла запоговорить, и не только за газеты.

***
За улыбку не делайте мне грустно. Где тот Бельмондо!? Где те зубы!?
Вот мой стоматолог всегда хочет денег. Ви думаете он жадный? Таки нет. Он просто умеет смотреть вглубь и видеть то, что не всем, я вам скажу, дано. Я ж, когда зеваю, закрываю пейзаж в роте рукой, шоб Яша со двора, окончательно не зазнался.
Ви знаете за Яшу Х., у него ещё папа таксист?
Так у Яши фарфоровая вставная челюсть, и он всегда обыгрывает меня в шахматы.
Ой! Шо я тут разкудахтался!
Жена зовёт обедать теми зубами, шо у меня ещё есть.
Кстати. Я уже скопил денег на вставную челюсть. Не хватает жалких 100 беней франклинов. Ви не займёте до понедельника? Только не спрашивайте какого года, ми же воспитанные люди.
Ви таки добрый.
Бася тоже говорила за вашу доброту моей Ирочке. Они плакали от умиления шо ви не убили Басю, за то шо Бася не вернула вам пачку сахара, которую одолжила у вас для варенья два года назад.
За ваш цветной принтер и так знает вся Одесса. С него Франклин виходит даже не Хрущёвым. Он же печатает на туалетной бумаге.
Не надо этого высокомерия.
Нет денег, так и скажите. А я передам людям за то.
За гости не нужно. Знаю я ваш холодильник.
Всё! Ша! Ви забили сколько у меня дел.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Чт Июл 26, 2018 11:01 pm

Свадьба

Александр Бирштейн

Наутро по двору, держась за четыре угла, носили простыню с большим кровавым пятном.
Прачка Катя, мама молодой, ликовала.
К ней присоединились соседи. Потихоньку ликование охватило весь двор. Снова начали наливать. Откуда взялось вино, непонятно. Вроде вчера «уговорили» все.
В общем, свадьба продолжилась.
Вчера часа в четыре дня молодые с друзьями, родителями и свидетелями на четырех «Победах» поехали в ЗАГС, а во дворе закипела работа. Из квартир сносили столы, стулья, табуретки и скамейки, а также толстые оструганные доски. Ожидалось около ста гостей, и всем надо где-то сидеть и что-то иметь перед собой на столе.
Женщины, ответственные за готовку, или, как говорят у нас, за стол, блестели лицами на галерее второго этажа, где на ящиках от индийского чая установили штук пятнадцать примусов. Примусы шипели и слегка завывали. Но их заглушали голоса женщин, командующих, бурчащих, советующих.
По просьбе и личному поручительству мадам Гоменбашен грузчик мясокомбината Сема Накойхер с улицы Жуковского, ну, вы его знаете, совершил пять ходок именно сюда. А ведь Сема меньше полпуда за раз не воровал!
Ой, да что говорить, если в соседних дворах жили зам. Главного бухгалтера Привоза и ветврач с Нового!
Скрипели серебристые мясорубки, деловито перемалывая мясо, лук, хлеб и сырую картошку на котлеты. Три женщины, засучив рукава, лепили котлеты, обваливали в муке и складывали на доске. Тетя Ида, главный котлетмахер, признанная даже на Фонтане, работала многостаночно. Верней, многопримусно. И успевала, хотя ее сковородки и казаны шипели вместе с пятью примусами. На сковородках жарились просто котлеты, а в казанах, в пузырящемся постном масле плавали котлетные же шары, начиненные тоже маслом, но коровьим.
Куриные шеи, бережно заготовленные мадам Гоменбашен, разинули пасти для фарша. Отваренные в бульоне потроха, попав в руки мадам, казалось, самошинковались, причем ювелирно. Золотился жареный лук. Скрытно от всех подбирались специи. Мамалыга и жареная манка тоже готовились стать фаршем. Кто что любит…
Небольшой таз был заполнен шкварками. Шкварки слегка урчали, хвастаясь предназначением.
На огромной, со стол величиной разделочной доске секачками рубили селедку с яблоками без шкурок, с хлебом и луком. Какой Одесский стол без форшмака? Даже смешно.
Рядом в тазу поливали кипятком красные, как закат перед ветром, степные помидоры. Так легче снимать с них шкурки. Помидоры предназначались в икру из синеньких и кабачков. Икру тоже станут рубить секачками, но деревянными.
Ударницы всяческого труда баба Бася и баба Дуся чистили картошку. Примерно на батальон. Картошки нужно много: и на жаркое, и на пюре со шкварками и жареным луком, и на винегрет.
С дальнего угла галереи доносился и вызывал досаду чад. Там шмалили птицу.
Мужчины работали над бессарабским вином, бочка которого еще вчера была куплена у молдаван на Конной, что возле Нового базара. Вино из бочки добывали ведрами и через жестяные лейки наливали в трехлитровые бутылки – четверти.
Самогон уговорились поднести к самому началу торжества, иначе начнется дегустация и… пиши пропало.
К воротам подъехала машина «Хлеб», и грузчики Юра и Леня стали споро затаскивать лотки со свежим хлебом во двор. Сто буханок – это же не шутка!
Круги брынзы, слегка слезясь, громоздились и радовали. Кольца колбасы, блестящей, как голенища хромачей участкового Гриши, благоухали чесноком.
Прыщавые огурцы заигрывали с помидорами. Перцы, редис, зелень, зелень, зелень…
А соленья! Яблоки, моченные в капусте, сама капуста, моченная вместе с клюквой и хреном, помидорки зеленые, помидорки розовые! Все одинаковые, как разноцветные шарики для модного пинг-понга. Синенькие, фаршированные айвой и зеленью! А перцы? Острые, длинные перцы дяди Ашота, от которых так хочется пить, чтоб погасить пожар во рту. А выпив, снова хочется закусить этими перцами!
Рыба… Где рыба? Неужели не будет рыбы? Слушайте, а вы совсем плохие, если имеете задавать такие вопросы. Какая Одесская свадьба обойдется без рыбы? Даже смешно! Так что угомоните ваши голоса, граждане! Присмотритесь, даже, скорей, принюхайтесь и поймете, что жарится в постном масле серебристо-синяя с полосатой спинкой скумбрия, поливается специальным соусом из растопленного масла, муки и яиц отварной судак, а отдельно в квартире за запертой дверью фаршируют четырех метровых карпов. В зубах у рыбин ломтики лимона, а головы украшены плюмажами из искусственных цветов.
А сладкое?
Не волнуйтесь! На огромных жестяных листах пекутся коржи для наполеона. Над вываркой с кремом ведут воздушные бои мухи с пчелами…
Короче, все будет.
На столы, составленные буквой П, вместо скатертей – не напасешься! – кладут простыни. Еще одну простыню, ее постелют молодым, пока вывесили на веревке.
Мелочь пузатая – детвора – гоняет по двору, изредка и рассеянно получая подзатыльники от взрослых. Не до них.
- Едут! – доносится с улицы.
Впереди молодых специально обученные люди разбрасывают цветы и медную мелочь. В ответ молодых посыпают рисом. Ребятня ползает по земле, подбирает монетки. В общем, полное переключение от игр к стяжательству.
Оркестр, состоящий из двух баянов, гитары, скрипки и барабана, играет марш Мендельсона. Ну как по нотам!
Места за столом занимают как бы произвольно, но осознанно. Тут много нюансов: по родству, по чину, по дружбе, по подаркам. Не сядет же, например, участковый Гриша рядом с вором-майданником Филей.
Соседи по двору подарков не дарили. Несколько дней назад по квартирам прошлась дворничиха Вера со списком. Давали, кто сколько может. Мадам Гоменбашен выложила целых десять рублей и теперь гадала, проживет ли до пенсии на оставшуюся трешку. Но потом начинает думать, что с такой свадьбы будет богатый шолахмунес, и успокаивается.
Молодых – Олю, дочку тети Кати, и Лёню – усадили во главе стола.
Оле только исполнилось девятнадцать. Она испуганно смотрит на двадцативосьмилетнего Леню.
- Стерпится-слюбится… - думает тетя Катя и не очень жалеет дочку. Леня – завидная партия.
Родители Лени – люди уважаемые и зажиточные. Папа, дядя Вася, трудится рубщиком мяса! Правда, на Староконном рынке, но все-таки… А у мамы под началом будка с газированной водой на Серова. Сам Леня работает водопроводчиком в жилконторе. С живой копейкой человек! На невесту он смотрит с обожанием. Бывает же так: пришел чинить кран, глянул, и… через несколько дней явилась к тете Кате главная сваха баба Марина сватать Олю. Катя, узнав от кого сватовство, и Олю не очень-то спрашивала.
А свадьба, пока я все это рассказывал, набрала обороты. Периодически кто-то кривит выразительно губы, отстраняет вилку с куском ото рта и орет:
- Горько!
Молодые устало поднимаются и в который раз целуются. Впрочем, Оле это начинает нравиться.
Гости подымаются из-за стола, скапливаются кучками по интересам, общаются, опять присаживаются к столу.
Скоро-скоро Леня уведет суженную в спальню.
Но подождите! Еще не исполнена до конца обязательная программа. Какая свадьба без драки?
И она таки вот! Дерутся сперва равнодушно, как по обязанности, но постепенно увлекаются. Участковый Гриша нервно теребит в руках свисток. Рано, еще рано… Пора! И свисток заливается. Дерущиеся мирятся и пьют мировую.
Лампочки, висящие над столами, давно льют сверху желтый усталый свет.
Леня уводит Олю. Их напутствуют. Следом исчезают родители. Подслушивать.
Угомонились даже кошки с собаками, шумно отмечавшие урожай.
Столы не разбирают до завтра. Женщины делят и растаскивают оставшуюся еду. Их право.
В комнате, отведенной молодым, погас свет.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Чт Июл 26, 2018 11:07 pm

Похороны

Александр Бирштейн

- Плакать будете брать? – спросила у входа на кладбище какая-то тетка.
- Нет! – за всех ответила мадам Гоменбашен.
Дядя Алик, папин двоюродный брат, успокаивал и гладил по голове тетю Маню – свою маму. На самом деле она мне была не тетя, а двоюродная бабушка, сестра папиной мамы. А умерший дядя Гриша -- соответственно, двоюродным дедом.
Это были первые похороны, на которые я уговорил папу меня взять.
Я не боялся, честное слово, зато запоминал все-все.
- Как же вы хоронить без плакать?
- Как просто люди!
- Просто люди разве евреи?
Директор кладбища, сверкая полным ртом стальных зубов, вышел проводить дядю Алика и моего папу из своей конторки.
- Не надо нарушать! – уговаривал он. – Возьмите равве! Если человек помолится, плохо не будет.
- Мы ж коммунисты… - отвечал дядя Алик.
- Я тоже! – улыбнулся директор. – Разве беспартийного сюда поставят?
Он был хорошим человеком, этот директор. Много лет спустя, зимой 82 года, когда умерла мама моего друга, мы с ним поехали на еврейское кладбище договариваться. На кладбище уже практически не хоронили. Но мы сказали директору, что тут лежит Вовкин папа, и он сам отдал распоряжение копальщикам. И долго не хотел брать деньги, которые мы ему совали.
- Не за что! – повторял он.
А еще несколько лет спустя его ждало тяжелое испытание. Так, по крайней мере, рассказывают знающие люди. К нему в кабинет вошли цыгане и положили на стол большую пачку денег. Он сказал: - Нет!
Тогда к виску его был приставлен пистолет. Или деньги, или пуля…
Так на еврейском кладбище появились цыганские мавзолеи с телевизорами и прочей бытовой техникой под бетонными плитами.
Впрочем, возможно, это лишь легенда. И мавзолеи поставлены цыганским евреям, хоть я до сих пор не знаю, есть ли такие.
Автобус с гробом остановился в конце широкой аллеи. Мадам Гоменбашен стала расставлять всех по местам.
- Гроб нести только чужие! – велела она.
Это означало, что родственники нести гроб не могут. Я был этому рад. Папа всегда был таким худым… Я считал, что ему будет тяжело.
Какие-то мужчины взвалили гроб на плечи и понесли между могилами к яме в третьем или четвертом ряду. Потом они поставили его на холмик свежевыкопанной земли. Женщины надели на голову платки, а мужчины фуражки. У кого головного убора не было, накрылись носовыми платками. Мне на голову надели что-то типа тюбетейки.
Дядька в черном пальто – жарко же, а он терпел! – и шляпе начал что-то непонятное говорить. Я заскучал. Но ненадолго. Потому что этот дядька оказался вредным и стал ножом ковырять дно новенького гроба. Никто на этот бандитизм не отреагировал. И я понял, что так и надо.
А потом меня увели… Я не сопротивлялся. Мне что-то сильно захотелось уйти отсюда.
- Хочу домой! – сказал я подошедшему папе.
Но мы поехали не домой, а на улицу Разумовскую, где во дворе – огромном дворе на Молдаванке – были накрыты составленные в ряд столы.
Красное вино, налитое в зеленые бутылки, на просвет казалось черным.
На столах было много закусок, но есть мне не хотелось.
- Дайте мальчику вино! – велела мадам Гоменбашен.
- Не надо… - запротестовал папа.
- Когда я шлепала твой попа, ты тоже говорил «Не надо!», - возразила мадам. - Но я ж таки была права, и ты вырос большой и с повышенным образованием. А теперь я смотрю на твой мальчик и понимаю, что ему нужен стакан вино и покушать. Иначе он будет плохо спать и вспоминать похороны.
Мне налили треть стакана вина и разбавили его водой. Темно-красное вино стало светлей. Все подняли свои стаканы. И я. А потом все выпили. Я тоже. Вино оказалось терпким и кисленьким. Мне понравилось.
- А кушать все равно не буду! – сказал я.
- Как хочешь! – разрешила мадам Гоменбашен.
Женщины начали выносить из какой-то квартиры жареных глосей, скумбрию, шейку, фаршированную потрохами, форшмак и картошку, обильно посыпанную укропом.
И вдруг очень-преочень захотелось есть. Впрочем, никто и не мешал мне это делать.
Спал я без сновидений. Собственно, эти похороны не снились мне никогда. А когда я пытался что-то вспомнить, то во рту возникал терпкий и ароматный вкус бессарабского вина, перед глазами вставали столы, уставленные вкуснятиной, и рот наполнялся слюной.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Пт Июл 27, 2018 5:54 pm

Высший свет

Александр Бирштейн

В высший свет дворового сообщества я был принят сразу и безоговорочно, причем, в малолетстве. Надо сказать, что моя бабушка в дворовой иерархии числилась где-то далеко внизу, несмотря на владение пятью языками, диплом гимназии Бален-де-Балю и родство со знаменитым кинорежиссером. И если прежде меня называли:
- А, этот, Идын внук… - то теперь бабушка получила довольно почетное, но обидное звание:
- Шуркина бабушка! – что служило, тем не менее, охранной грамотой. Сам слышал, как мадам Берсон сказала Межбижеру:
- На кого ты топаешь с ногом! Это же ж Шуркина бобыле!
Кстати, вступление мое в высший свет началось именно с мадам Берсон.
А дело было так. Однажды утром я просто вышел во двор, не подозревая, что через полчаса стану обласкан славой и знаменит, что люди с Полицейской, Карантинной и даже Греческой будут приходить в наш двор, чтоб на меня посмотреть.
В планах у меня значилось угостить муныком кота Черчилля, который вчера отлупил нашего полудомашнего-получердачного Ваську. Черчилль ошивался во дворе и заигрывал с тетимарусиной Сильвой. Я выбрал мунык по руке прицелился и… Ну, надо же было этой толстой мадам Берсон канать мимо. Короче, в Черчилля я не попал, а попал… Ну, вы догадались.
И мадам открыла свой черный рот. А когда рот мадам открывается, автоматически, причем даже зимой, открываются все окна во дворе. Уверяю вас, мадам стоило послушать!
- Ви посмотрите на эта мелкий сволич! – взвыла мадам Берсон. – Он попал мне в жопу каменем!
- Лучше быть мелкой сволочью, чем такой огромной! – вежливо ответил я, а потом, сплюнув, добавил: - Тоже мне мишень! Слепой инвалид попасть может!
То, что ее ягодицы могут стать целью даже слепого инвалида, взбесило мадам. И она угрожающе двинулась ко мне.
- Сичас я тебе две ухи оторву!
Ага. Стану ждать. Я вскарабкался по пожарной лестнице ступенек на десять. А уже оттуда предложил:
- Ага, оторвите, пожалуйста, а то они от вашей грубости завяли.
Надо сказать, что аудитория, состоящая из соседей оконных – стоящих у окна – и пеших – вышедших во двор – оценила мой выпад и зашушукалась.
Это не устроило мадам. Репутация одной из лучших скандалисток даром не дается, поэтому подрывать ее какому-то сопляку она позволить не могла.
- Ви посмотрите на эта рыжий йолд. Шо ты залез, как курица, на этот лестница и кукарекишь!
Ну-у, проще всего было в нее плюнуть. Но это делать ни в коем случае нельзя! Этикет не позволял. Поэтому я вежливо предложил ей сбегать домой и посмотреть в зеркало. Заметьте, что я употреблял только выражения, принятые в приличном доме, не переходя на общедворовые.
- И шо я там увидю? – отвлеклась от обличений мадам.
- Если он петух, то ты свинья! – разволокла мою мысль тетя Маруся. Она, хоть иногда и драла мне ухо, меня любила и выделяла среди прочей дворовой шпаны.
- Я свыння? – удивилась такому открытию мадам. – Он сказал, шо я свыння!
Она схватилась своими могучими ручищами за перекладину и стала трясти лестницу.
Заштормило. Я точно не знал, боюсь ли качки, но, на всякий случай предупредил, что от шторма могу уписаться. Причем, прямо вниз.
Поскольку внизу была именно мадам, шторм прекратился. Зато раздалась сирена.
Мне была обещана трахома на «обе глаз», холера в бок и «цапнет за живот», прыщи во рту и понос на ближайшее полугодие.
Диагнозов имелось так много, что я не мог не задать вопрос:
- А вас уже вылечили?
От чему? – опять удивилась мадам. Что-то она стала терять квалификацию.
Я охотно перечислил болячки, которыми могла страдать мадам. Дело в том, что на ежемесячных учениях, которые проводились на всех почти предприятиях, мама была медсестрой. Поэтому ей почему-то выдали справочник фельдшера. Надо ли говорить, что я его прочел? Поэтому диагнозов для мадам нашлось не меньше дюжины: ангина на зубы, коклюш на мочевой пузырь и в конце, самое главное – сифилис на язык!
Сейчас вспоминаю, записываю и самому стыдно. Распустил язык паршивец. Но поймите, я был обыкновенным, послевоенным дворовым мальчишкой, то есть, обитателем странного и грубого мира. И чтоб как-то выжить, не утонуть в этом мире, надо было не приспосабливаться, а седлать его и быть в нем, как рука в хорошей перчатке. Иначе станут бить, обзывать жидом и посылать за угол на Кангуна за семечками.
- Ах, ты сукин сын! - запинаясь ответила мадам. В голосе ее слышалось неподдельное восхищение.
- Привет, мамочка! – гордо прокричал я и стал спускаться.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Пт Июл 27, 2018 9:33 pm

Рассказ с неожиданным финалом, который ломает все стереотипы об ангелах-хранителях

Валера – боксер. И собака у Валеры – боксер. Зовут Гвоздь. Потому что ему забить на правила. Гвоздь живет у Валеры. Иногда у Гвоздя бывает такое страшное выражение морды, что мне очевидно, что это Валера живет у Гвоздя, а не Гвоздь – у Валеры.

Уголок читателя - 2 - Страница 7 0_211

Валера вечером гуляет с собакой. Я вечером гуляю с детьми.
Про других собачек я говорю дочке: «Смотри, Катюня, собачка ГАВ–ГАВ. Хочешь погладить?»
Про Гвоздя я так не говорю. Ну нафиг.
Валера похож на своего питомца. Он суровый, как Гвоздь, только без слюней.
Мы живем в одном доме, но в разных подъездах.

На Пасху я пыталась с ними подружиться.
Хотела угостить Валеру куличом.
Сказала ему: – Валера, Христос Воскрес. Валера тяжело посмотрел на меня так, как Гвоздь смотрит на любимый мяч, подранный до дыр, и ответил четко и по делу: – Знаю.
Поздравляю.

Я хотела объяснить Валере, что Христос воскрес не только у меня, а у всех, и даже у Валеры, но не стала.
Про яички, которыми над стучать друг об друга, даже не заикнулась.

Валера слишком буквален и прямолинеен для этой информации.
Валера тренирует Гвоздя злобно, но по-дружески. Учит его злости.
Накачивает ненавистью. Команды “Сидеть!” и “Встать!” выполняем всем двором.
– Вот мяч, Гвоздь! Мяч – это большой кожаный пузырь. И ты, Гвоздь, большой кожаный пузырь. ФАС, Гвоздь, ФАС!

Однажды мой сосед по имени Иван Васильевич делал ремонт.
С 8 утра до 23 вечера.
Штробил, сверлил, стучал, громыхал.
Выходные его не останавливали.
На проклятом острове нет календаря.
Ребятня и взрослые пропадают зря.
Я позволила себе сделать замечание Ивану Васильевичу.
Встретила его во дворе и попросила шуметь в установленное законом время.
У меня был маленький ребенок, и я боролась за право спать по субботам хотя бы до 9.
Иван Васильевич громко и визгливо объяснил мне, что я – курица, мои цыплята для него – чужие, и мои проблемы ему не интересны, а деньги в своем кармане – интересны, поэтому если я не могу потерпеть, то могу смело переезжать.
Иван Васильевич громко и унизительно кричал на меня на пяточке двора, доступном для обзора всему дому.
Я растерялась от чужой наглости, выпяченной так бесстыдно, и понуро молчала.
Со стороны мы выглядели как будто отец орет на дочь, которая принесла в подоле.
Я отошла в сторону, присела на скамейку, готовая заплакать.
Меня оглушили наглостью, а муж на работе и защитить некому.

– Хочешь, мы его накажем? – спросил Валера, внезапно возникший передо мной.
У него играли желваки.
Гвоздь тяжело дышал рядом, готовый к мести.
У меня матка резко упала в коленки.
Я испугалась, хотела сказать «Не надо», но Валера не стал ждать моего ответа.

К Ивану Васильевичу подошла процессия из Валеры и Гвоздя.
Случилась экспрессия.
Иван Васильевич сразу сменил профессию.
И агрессию на депрессию.
И вероятно конфессию, ибо стал молиться.
Я не знаю, что сказал ему Валера. Может, он сказал не ему, а Гвоздю.
Сказал Гвоздю, что Иван Васильевич – большой кожаный пузырь.
И что фас.
Не знаю, но с того момента я спала по субботам сколько хотела.

Вчера вечером мы гуляли на площадке при свете фонарей.
Весь день мы были заняты, и только в девять вечера вышли на променад.
Сын увлеченно бегал по площадке, сбрасывал перебродившую мальчишечью энергию.
Я отвлеклась на дочь в коляске, потеряла его из виду.
Вдруг я увидела, как к сыну приближается стремительная тень, и через секунду поняла: это Гвоздь.
Сын бегал, чем дразнил Гвоздя, и тот бежал его наказать.
У меня от ужаса пропал голос и здравый смысл, и я бросилась наперерез вместе с младшей спасать старшего.
То есть у Гвоздя могло быть сразу три кожаных пузыря: огромный, нормальный и маленький пузырик.

И тут раздался стальной голос Валеры, четкий, командный, резкий: – СВОИ!
Гвоздь врезался в это слово, прям врезался и мгновенно выстроил новый маршрут, взяв влево.
Я застыла на месте.
Меня обдали ужасом, и я обтекала паникой.
Ко мне сзади неслышно подошёл Валера и приказал в затылок:
– В этом районе никого никогда не бойся!!! Никого. Никогда. Поняла?
Я кивнула и прошептала пересохшими губами: «Спасибо».
Ну вот. Теперь я боюсь переезжать.

Ангелы-хранители всегда являются в разных обличьях.

источник

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор mamusia в Пт Июл 27, 2018 11:39 pm

good JC_cupidgirl.gif
Про Валеру с Гвоздём читала  раньше. Может и здесь... scratch_one-s_head.g




Фёкла выключила компьютер, накинула куртку, вышла из квартиры и чуть не растянулась, споткнувшись об огромный пакет с мусором.
— Чёрт бы побрал этих соседей, — громко выругалась Фёкла. — Что за свиньи?
Дверь пятнадцатой квартиры приоткрылась, и в проёме показалось опухшее лицо соседки.
— Под ноги надо смотреть, кобыла, — язвительно произнесла та.
— Растворись, пропойца, — огрызнулась Фёкла, — пока я твой мешок тебе на голову не надела.
— Хамло! — выкрикнула соседка и немедленно захлопнула дверь.
— Старая дура! — ответила Фёкла, пнула ногой мусорный пакет, повернула ключ в замочной скважине и направилась к лифту.
Лифт благостно распахнул перед ней свои двери. Фёкла собралась, было, зайти внутрь, и тут же передумала: на полу кабины красовалась свежая собачья куча.
— Уроды, блин! — сплюнула Фёкла. — Пристрелить бы этого грёбаного ротвейлера вместе с его хозяином.
— Ты на кого там вякаешь, сявка? — незамедлительно раздался сверху голос хозяина собаки.
— На тебя, придурок, — крикнула Фёкла. — Научи своего идиотского пса гадить на улице.
Хозяин собаки перегнулся через перила и, бросив окурок в лестничный пролёт, поинтересовался:
— А с чего ты взяла, что это моя собака нагадила? Там есть её автограф?
— Больше некому, — ответила Фёкла. — В нашем доме два серуна: ты, да твой шелудивый недоумок.
— Да пошла ты на х…, — гаркнул хозяин собаки.
— Я б сходила, — сказала Фёкла, — да вы, наверное, и там уже кучу навалили.
Выйдя на улицу, Фёкла подошла к своей машине и вздохнула. Спереди, вплотную к её «жигулёнку», была припаркована новенькая красная Тойота, а сзади, так же плотно, его поджимал огромный чёрный джип.
— Ну что за наказание? — произнесла Фёкла, убирая в сумочку ключи и разворачиваясь в сторону автобусной остановки.
В автобусе было душно и тесно. Фёкла с трудом протиснулась в середину салона, заплатила за проезд и полезла в сумочку за книжкой, случайно задев при этом локтем стоявшую рядом светловолосую девушку.
— Извините, — улыбнулась Фёкла девушке.
— Поосторожней, корова, — окрысилась девушка в ответ.
— Переживёшь, чучело, — успокоила её Фёкла. — Не так уж сильно я тебя зацепила.
— Коззза, — произнесла девушка сквозь зубы и демонстративно отвернулась.
Выходя из автобуса, она намеренно наступила Фёкле на ногу, послав ей при этом ехидную презрительную улыбочку.
Доехав до нужной остановки, Фёкла выскочила из душного салона и с наслаждением вдохнула свежий осенний воздух.
Неторопливым шагом она прошла несколько метров и открыла дверь с надписью «Стоматология».
— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась ей доброжелательная девушка на ресепшене, сверкнув безупречно белыми зубками. — У Вас назначено или Вы хотите записаться к доктору?
— Добрый день, — улыбнулась Фёкла в ответ. — Я записана на пятнадцать часов к Ивановой.
— Мне очень жаль, но доктор Иванова заболела и приёма сегодня не будет, — девушка смотрела на Фёклу с явным сочувствием.
— Как же так? — бессильно опустила руки Фёкла. — У Вас ведь есть мой номер телефона… Почему же Вы меня не предупредили?
— Я уверена, что мы Вам звонили, — ответила девушка.
Фёкла достала из сумочки телефон и начала нервно нажимать на кнопки. Входящих звонков из клиники не было.
— Послушайте, к чему это враньё? — вспылила она. — Вы сорвали мне день, из-за Вас я потеряла время, я приехала сюда из другого района… Почему бы Вам просто не признать свою оплошность и не извиниться передо мной?
Девушка, не переставая сверкать жемчужной улыбкой, пощёлкала компьютерной мышкой и произнесла:
— Я уже извинилась перед Вами по телефону. Вот, у меня всё отмечено…
— Да что за чёрт! — закричала Фёкла и ударила по стойке ладошкой с такой силой, что две старушки, сидящие на диванчике возле окна, подпрыгнули и с испугом уставились на неё.
— Не нервничайте так, — не снимая с лица профессиональную улыбку, сказала девушка. — Я запишу Вас на начало следующей недели.


— Не утруждайте себя, — рявкнула Фёкла. — Я поищу клинику, в которой секретарши не страдают потерей памяти. Благо, конкурентов у вас полно и некоторые из них в рабочее время занимаются делом, а не раскладывают пасьянсы.
Она резко развернулась на каблуках и покинула помещение стремительным шагом, напоследок громко хлопнув дверью.
— Безмозглая тварь, — буркнула она себе под нос, выйдя на улицу.
Белозубая девушка с ресепшена посмотрела на перепуганных старушек и произнесла:
— Теперь все такие нервные…
Старушки согласно закивали головами.
Рассерженная Фёкла направилась в сторону метро.
Народу в вагоне было мало, но свободных мест не оказалось. Возле дверей стояли пожилые женщины с сумками и о чём-то тихонько разговаривали. Мужчины, сидящие на скамейках, старательно изображали крепкий сон.
Фёкла прислонилась спиной к поручню и начала буравить их презрительным взглядом. Парень в потёртых джинсах и кожаной куртке приоткрыл один глаз, посмотрел на Фёклу и задорно ей подмигнул. Фёкла с отвращением отвернулась.
— Вонючие скунсы, — думала она. — Стая мерзких вонючих скунсов, не способных уступить место пожилым женщинам. Надеюсь, где-нибудь сейчас точно так же стоят их матери, сгибаясь под тяжестью сумок и глядя на таких же уродов, притворяющихся спящими.
Возле новенькой красной Tойоты суетилась юная брюнетка.
— Девочка, почём нынче водительские права? — обратилась к ней Фёкла.
— А в чём дело? — с вызовом спросила та.
— Научись парковаться, вот в чём дело. Мне из-за тебя не отъехать, ты встала впритирку.
Юная брюнетка смерила взглядом старенький Фёклин «жигулёнок» и с усмешкой сказала:
— Да чем ездить на таком ведре, уж лучше пешком прогуляться. Ты ещё должна благодарить меня за то, что я избавила тебя от очередного позора.
С этими словами юная брюнетка села в свою Tойоту, включила магнитолу и отъехала с места парковки, выставив в окно левую руку с оттопыренным средним пальцем, который украшал хорошенький розовый акриловый ноготок.
Фёкла поплелась к дому.
Возле подъезда сидел ротвейлер и гадил прямо на асфальт.
У дверей её квартиры по-прежнему валялся мусорный пакет.
Фёкла зашла в квартиру, скинула куртку, поставила на плиту чайник и включила компьютер.
Зайдя в Живой Журнал, она написала на своей страничке пост:
«Знаете, сегодня явно не день Бекхэма. Меня не обхамила только ворона на ветке. И откуда в людях столько злобы…».
Соседка из пятнадцатой квартиры досмотрела очередную серию любимого сериала, отставила в сторону миску с чипсами, подошла к компьютеру и открыла френд-ленту.
«Милая, не нервничай, — написала она. — Поверь мне, хороших, порядочных людей на свете гораздо больше».
Хозяин ротвейлера, выгуляв своего питомца, вернулся домой, включил компьютер и стал читать френд-ленту.
«Не обращай внимания на уродов», — оставил он комментарий. И, немного подумав, написал ещё один: «Ты самая классная».
Светловолосая девушка, прочитав пост своей любимой френдессы, расстроилась и решила утешить её.
«Не отчаивайся… — написала она. — Мне сегодня тоже нахамила какая-то корова. Видимо, у хамов осеннее обострение. Наплюй и разотри, ты лучшая!»
Народу в стоматологической клинике не было. Телефон молчал, начальство ушло домой. Белозубая девушка с ресепшена освежила помаду на губах, поправила причёску и щёлкнула компьютерной мышкой. Прочитав пост, она вздохнула и ответила: «Теперь все такие нервные… Держи хвост пистолетом! Мы с тобой и мы тебя любим». И сверкнула своей жемчужной улыбкой, веря, что по ту сторону монитора почувствуют её тепло и нежность.
Парень в потёртых джинсах и кожаной куртке сидел в кафе, попивая чёрный кофе и постукивая сигаретой о стеклянную пепельницу. Он открыл ноутбук и зашёл в её журнал. Грустный пост. Её обхамили. Её! Он готов был порвать в клочья этих недоносков. Как, ну как можно хамить такой девушке? Она ведь особенная, она необыкновенная, она… Она совсем не такая, как, например, та премерзкая девка в метро, которая меряла его сегодня презрительным взглядом. Она…
Он набрался смелости, сделал глубокий вдох и написал ей: «Как бы я хотел встретиться с тобой в реале! Ты самая удивительная девушка на свете». И, зажмурив глаза, он нажал на кнопку «добавить комментарий», пока ещё смелость не покинула его.

Юная брюнетка припарковала свою новенькую красную Tойоту возле дома, поднялась в квартиру и подошла к компьютеру. Открыв френд-ленту, она прочитала пост и удивилась: «Надо же, даже ей хамят! Ей, такой язвительной, такой ироничной, умеющей посылать виртуальных наглецов на три буквы так легко и изящно, что они теряются и замолкают. Что уж тогда говорить обо мне…»
Она поудобней устроилась в кресле и розовые акриловые ноготки застучали по клавиатуре: «Как я тебя понимаю(( Я сама всегда очень переживаю, когда сталкиваюсь с хамством(( На меня сегодня тоже наорала какая-то сумасшедшая тётка, причём без всяких причин(( Думаю, у этих людей просто банальный недо@б, и нам остаётся только их пожалеть))»
Фёкла прочитала комментарии, оставленные френдами к её записи.
— Какие всё-таки славные ребята собираются в интернете, — подумала она, затягиваясь сигареткой. — Понимающие, тактичные, всегда готовые поддержать… И почему они никогда не встречаются мне в реале?
mamusia
mamusia
Бриллиантовый счастливчик
Бриллиантовый счастливчик

Две победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 28802
Откуда : Vilnius - London

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Сб Июл 28, 2018 9:33 am

good rofl rofl rofl

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор mamusia в Сб Июл 28, 2018 1:33 pm

САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ....

Мы с женой жили в небольшом шахтерском городке. Жили мы очень дружно. Было тогда у нас трое детей, три сына: пять с половиной лет, три с половиной года и полтора года. Я работал на шахте, Юля, жена, была в декретном отпуске и сидела с детьми дома. Все у нас было прекрасно. Но на всю жизнь мне запомнился один случай, который разрушил все мои убеждения относительно семейных обязанностей. Вот послушайте… В описываемый мною период нашей семейной жизни я считал, что шахтерский труд – самый тяжелый труд. Приходил домой с работы – дома чистота, уют, вкусный ужин, приветливая жена. Однажды, когда младшему сыночку было девять месяцев, я пришел с работы, а жена мне говорит:
— Юра, поноси Димку. Все руки оттянул, спина отнимается. Ну не ребенок – глина! Маленький, а такой тяжелый!
— Юлька! Да у тебя совесть есть? – возмутился я. Ты ведь целыми днями дома сидишь, в чистоте, в тепле. А я? Целый день в шахте. А у меня, по — твоему, ничего не отнимается? За смену так наломаешься, еле выползешь на белый свет. В такие щели приходится пролазить, куда и мышь не проскочит!
И вот, когда Димке исполнилось полтора года, почтальон принес телеграмму, в которой было следующее: «Умерла баба Нюра. Нужно распорядиться насчет хозяйства».
Ну, погоревали мы погоревали, да надо что-то решать. Тем более, что баба Нюра была человеком большой души. Она вырастила свою единственную внучку-сироту Юлю. Хотели вместе все ехать, но передумали – ехать далеко и добираться неудобно. Сами намучаемся и детей намаем. Зима, все-таки. Решили, что я останусь с детьми дома, а Юля поедет хоронить бабулю. На следующий день взял я на работе отгулы, а Юля собралась ехать в деревню.
— Ты когда вернешься? – спрашиваю.
— Постараюсь как можно скорее.
Поцеловались, и Юля уехала.
Остались мы с детьми. С самых первых минут я понял, что совершил большую ошибку, решив, что лучше мне остаться дома. Признаться, в душе я был поначалу даже рад. Думаю, до отпуска далеко, так хоть отдохну маленько.
Кое- как проваландавшись с детьми до обеда, накормив их, стал укладывать спать. Думаю, вот сейчас они уснут, и я храпану часок.
Ага, ага! Да ничего подобного! Смог уложить только среднего. А старший и младший и не думали спать. Ну, все же вечером они все уснули благополучно. И вдруг я вспомнил! Юлька же мне сказала, чтобы я обязательно с ними гулял на улице! Вот же я шляпа! Ладно, завтра обязательно пойдем гулять.
Утро было кошмарным. Надо ведь чем-то кормить шкалду. Младший еще, в основном, на молочной пище. Думаю, сейчас сварю им кашу. Сварил! Первая порция молока сбежала. Налил вторую, насыпал крупы. А сколько надо? Черт его знает! Насыпал на глаз. Из кастрюли начала лезть каша. Мое состояние может понять только тот человек, который читал бессмертное произведение Николая Носова «Мишкина каша». Но у меня получилось покруче – каша сгорела напрочь! Если, конечно эту вонючую, серую, в крапинку, массу, можно назвать кашей. У нормального человека просто язык не повернется! В квартире образовалось стойкое зловоние.
В результате я накрошил в молоко булочек и накормил детей. « Пошла она в жопу, эта поганая каша!» — с ненавистью подумал я о каше, точно это она была виновата, а не я.
Так! Надо идти на прогулку. Начал я одевать детей! Слава Богу, что старший уже сам одевается. Самое главное – выработать алгоритм одевания. Как лучше – сначала одеться самому, а потом детей, или сначала одеть детей, а потом самому одеться? Решил одевать детей по очереди. Старший – сам, среднего одеваю. Тоже без проблем : колготки, кофта, комбинезон, куртка, шапка, шерстяные носки, валенки, шапка, шарф – готово. Теперь младший остался. Так, начинаем в той же последовательности. Вдруг средний говорит:
— А я писять хочу!
— Да ё-моё. Ты чего молчал раньше?
— А раньше я не хотел…
— Ладно, потерпи минутку. Сейчас, Диму одену.
Пока одевал Димку, да пока расстегивал среднему, Максу, куртку, комбинезон – произошла «катастрофия».
Да твою ж дивизию! Начал я среднего переодевать. Димка орет, как резаный. Старший тоже заканючил:
— Мне жарко!
Наконец, оделись. И вот мы с коляской вышли на улицу. Боже мой! Это что же, каждый день такое издевательство будет? Нет, так я просто с ума сойду.
После прогулки пришли мы домой. Разделись. Я с изумлением смотрю на гору одежды: это что, все было на нас?! Господи, куда же это все девать? Ладно, потом разберемся. Дима начал капризничать, кушать захотел. Так, что ему дать? ( О старших я уже не думаю).
Кашу варить? От одной мысли о каше у меня чуть эпилепсия не началась. Нет, что угодно, только не каша. А что?.. Сварю картошку и сделаю пюре. Это вариант показался мне самым бескровным. Пока я готовил, с позволения сказать, пюре, в квартире стоял кошачий концерт. Младшие уже орали не своими голосами. А старший уже готов был присоединиться к ним. Ну, ладно. Накормил. А вечером чем кормить? Поставлю суп варить. Вот уж суп-то я сварю. Пока варилось мясо, я решил малость передохнуть. Да и дети, к счастью, уснули.
Лёг я на диван – и провалился. Просыпаюсь от страшной вони. Блиннн! Из кастрюли выбежал бульон, плиту залил! Вот же я крокодил! Всю плиту загадил! Пока варился суп, дети проснулись. Накормил их так называемым супом. Слава Богу!
Знаете, я вообще реалист, но сейчас я поверил в барабашку. Откуда взялся этот бардак? Когда Юля уезжала, все было чисто, и везде был порядок. А сейчас что? Кто это устроил такой кошмар?
Ладно, уложу детей на ночь – приберусь. Жду не дождусь ночи. Наконец, наступило время укладывать детей. И вдруг вспомнил: их же еще искупать надо! Бляха муха! Ну, надо так надо. Налил в ванну воды, посади всех троих сразу. Вытащил. Вытер. Надел майки. И тут произошло такое, что я никогда не смогу забыть. Когда начал укладывать Димку, обнаружилось, что куда-то подевалась соска. Вы когда-нибудь теряли соску? Я вам скажу, что если бы я потерял зарплату вместе с отпускными, я расстроился бы меньше! Димочка плачет слезами, смотрит мне в глаза и умоляюще просит:
— Сёсю дяй!
— Да детонька ты моя, да сейчас папа поищет. Да помогите же найти соску! – кричу старшим. А они уже и сами начали искать. Ну, провалилась и все! Время уже двенадцать ночи, а мы все ищем соску. Да и как же ее найдешь в таком бардаке?! Придумал!
Короче говоря, побежал я раздетый в соседний подъезд к Поповым. У них Маринка маленькая. Позвонил в дверь. Алька спрашивает, кто там.
— Аля, это я, Юра. Алечка, спаси! Дай, пожалуйста, какую-нибудь соску! Мы потеряли, и Дима плачет, уже опух весь от слёз!
— Ой, Юра! Да у нас одна соска, Маринка сосёт. Есть, правда старая, вся иссосанная, так ее могу дать.
— Давай, Алечка, скорее.
Подает она мне соску. А она уже слиплась от старости. «Ничего, — думаю, — ерунда!»
— Спасибо огромное! Помчался домой, зажав руке старую соску, как драгоценность. Прибежал – все трое орут не своими голосами. Испугались.
— Да всё, всё… Папа здесь. Не надо плакать, мои зайчата.
Вымыл соску, дал Димочке. Тот уже обессилел от слёз. Сразу успокоился и уснул. Старшие тоже сразу уснули.
И вот я стою в темноте посреди жуткого свинарника на коленях, смотрю в открытую форточку на самую яркую звезду Венеру и, со слезами на глазах, шепчу:
— Милый Бог! Я люблю тебя! Прости, что я не знаю ни одной молитвы. Но я тебе обещаю, я выучу. Мой любимый Бог! Умоляю! Сделай так, чтобы поскорее вернулась домой моя жена! Я больше не могу!
Лег, так и не вспомнив, что не ел сегодня. Как уснул – не заметил. Хотел ведь дома убраться. Утром проснулся и с ужасом подумал, что надо что-то готовить Димке. В комнатах и в прихожей – черт ногу сломит. В кухне, вообще, как будто Мамай прошел. Надо хоть немного убраться. Так… С чего же начать?..
И вдруг – звонок в дверь! Боюсь даже думать, кто это. Открываю дверь – Юлька! Юлечка! Юлёночек! Бог! Ты услышал меня! Благодарю тебя!
Зашла Юля домой, улыбается:
— Ну что, все живы?
Подошла на цыпочках к детям и поцеловала их по очереди.
А я просто обалдел от счастья! Спасён!
А Юля даже слова не сказала, увидев перед глазами такой потрясающий разгром. Начала убирать, попутно рассказывая, как съездила. Бабулю хорошо схоронили. Она оформила дарственную на дом. Дом сразу колхоз купил. Скотину соседи сразу раскупили. Привезла полные карманы денег. Все обошлось очень удачно.
— Юлечка, давай сегодня купим тридцать сосок. Разбросаем их по всем углам, чтобы куда ни глянешь – везде лежит соска. Юля захохотала:
— Давай!
— Если бы ты сегодня не приехала, меня бы увезли в сумасшедший дом!
Это был самый счастливый день в моей жизни. И с этого дня я считаю, что шахтер – самая легкая профессия на земле!
mamusia
mamusia
Бриллиантовый счастливчик
Бриллиантовый счастливчик

Две победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 28802
Откуда : Vilnius - London

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Сб Июл 28, 2018 3:11 pm

ch2_13 ch2_13 ch2_13

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Сб Июл 28, 2018 7:00 pm

Один день на Молдаванке

Александр Бирштейн

Во дворе мадам Гоменбашен было целых три места, куда тропа народная не зарастала. На первом месте заслуженно красовался сортир, он же – дворовая уборная. Три дощатых кабинки, одна тусклая – двадцать пять свечей – лампочка под проволочным каркасом, запах хлорки… А поди ж ты, с утра столпотворение, очередь, интриги… Ну, как будто сахар дают. Днем ажиотаж несколько стихал, говорят, можно было даже расположиться с удобствами, а также без стука в дверь и криков:
- Ты шо спать сюда пришел (ла), падла!?
Да-да, именно «спать». Можно подумать, что ароматы общественной уборной навевают сон сладкий, как патока.
Вечером ажиотаж возобновлялся…
Но будет, будет. Я вовсе не планирую описывать прелести общественной нужды середины пятидесятых годов в городе Одессе. Упаси меня Бог! Просто, я уже вполне подробно описал быт и нравы двора на улице Жуковского. Пришла очередь рассказать и о дворе на Молдаванке. Кое-какие отличия имеются. Кое-какие… Может, даже и существенные. Не мне решать. Тем более, что и соврать могу. Невольно, конечно. Пишу-то, вспоминая, сейчас…
Вторым знаковым местом была колонка, куда за водой сходились все. И застревали надолго. Ну, не в очереди же в уборную делиться новостями и, простите великодушно, сплетнями. Как-то не по моде. А в очереди к крану – в самый раз! Тут, заговорившись, можно было и кого без очереди пропустить, да и, набрав воду, остаться ненадолго – минимум полчаса! – дабы дообсудить, обменяться, вынести вердикт. Чаще всего обвинительный, конечно.
Набрав воду, дамы, а они, в основном, были завсегдатаями этого клуба, возвращались сюда уже с рыбой, купленной тут же у крана.
- Как это? Как это? – возопит кто-то непосвященный.
А так! Сейчас расскажу.
Собственно, и так ясно, что основной едой в те годы у большинства населения была рыба, которую щедро поставляли море и лиманы. Впрочем, лиманская рыба не очень котировалась, хоть и стоила дешевле.
- Шо ты мене лиманский бычок суешь, я шо нищий?
С пяти-шести утра уходили в море шаланды и к восьми возвращались, правда, не полные кефали, о которой, к тому времени периодически напоминал только Марк Бернес, а бычков, скумбрии, тюльки, глосей и ставридки.
Улов можно было таранить на Привоз, но там платили мало и жадно. Рублик-два за вязку. Разве это деньги. Разноской по дворам можно было заработать чуть не вдвое больше, поэтому те, кто не шел на работу с утра, или их жены ходили по дворам с жуткими криками:
- Риба! Риба!
Тюльку торговали в размокших газетных фунтиках, примерно по полкило в каждом. Стоил такой фунтик меньше рубля. А сколько всего вкусного можно было сделать из этой мелкой рыбки! Котлетки из тюльки помните? То-то!
Мадам Гоменбашен редко покупала бычков или скумбрию. Дороговатое удовольствие. А вот тюльку… Чистить ее она навострилась виртуозно. Пальцами за голову и р-раз – в одной руке головка с хребтом и хвостиком, в другой тушка. Почистив рыбку, мадам ненадолго задумывалась. Зачем? Ведь она всегда делила рыбку на три части. Или на две. Смотря, какой день недели. В субботу обязательно на три части. Потому что, одну часть солила. Вареная картошка, черный хлеб с маслом и малосольная тюлька – чем не еда в воскресенье?
Еще одну часть мадам тушила с маслом и уксусом. М-м-м! Объедение. Ну, и те самые котлетки, о которых уже упоминал. Взбивались яйца с мукой и солью, заливалась рыбка и… на раскаленную сковороду. А там не зевай. Раз залили, тут же, несколько мгновений спустя перевернули… Быстро, быстро…
Но я ушел от темы. Еще одно только замечание и вернусь к крану, у которого уже ошиваются кошки да коты, ревниво мяукая и косо глядя друг на друга.
А замечание вот о чем. Конечно, на базаре можно было купить и пресноводную рыбу: судака, карпа, щуку. Но, честно говоря, это еда для богатых из города. Тут на Молдаванке этим почти не баловались. Конечно, если торжества… Да еще такого ранга, когда полагается подавать фаршированную рыбу… А так, обычно, нет. Брали морскую. И ничего. Все живы-здоровы. И с нахисами, между прочим.
Ну, ладно. Так что, купив рыбу и спровадив мужей на работу, женщины шли к крану ее чистить. А если все равно торчишь посреди двора, почему не продолжить приятный утренний разговор? Тем более, что дело идет споро и кошки едва успевают подобрать потроха, которые им кидают.
В общем, у котов-кошек завтрак удавался практически всегда. А у людей? Те тоже не голодали. На завтрак подавалась мамалыга с жареным луком и тертой туда твердой и соленой овечьей брынзой. На хлеб с маслом клался малосольный огурчик, разрезанный вдоль пополам. И сладкий чай! Ну, что еще нужно для счастья?
Во двор высыпали разновозрастные дети, грохоча тазами. Это значило, что краны надо освобождать. Иначе чада затеют какую-то игру, а там глаз да глаз. Могут побежать класть гвозди под пятый трамвай. А могут и патроны… А вдруг решат начать играть в войну, а там спасайся, кто может. Уж лучше достойно отступить, отдав кран. Пусть набирают себе полные тазы воды и сидят в них, болтая ногами, которые никак не могут поместиться. Пускай «плывут» с жутким скрежетом по цементу двора, беря друг друга на абордаж.
Зато можно спокойно поставить примус на кирпичи, раскочегарить его до пчелиного жужжания и заняться готовкой, согласно давно выношенных рецептов и планов.
В эти часы Молдаванка пахнет жареной рыбой и сытые от своих утренних трудов нищие все же подтягиваются сюда. Не кушать. Лакомиться! Если повезет, конечно.
Их номера с песней:
- Я сын трудового народа,
Отец мой родной - прокурор.
Он судит людей беззащитных,
Не зная, что сын его - вор! …
давно приелись. Но надо же отплатить людям за старательность…
Дети во дворе что-то притихли. Так и есть, пытаются изучить целебные свойства скипидара на любимой кошке мадам Шкуро Рите. Рита родилась в день, когда в ближайшем кинотеатре давали Тарзана, так что, имя выстраданное и законное.
… Чита-Рита-Джейн-Тарзан с ними маленький пацан…
Помните?
Хотя, куда вам?
Рита науке служить не хочет и царапается. Что подогревает. Но налетают маменьки да бабушки. Спасенная Рита, одной ей известными путями взбирается на крышу, а уж оттуда клеймит агрессоров детского рода.
- Дети – наши враги! – разоряется Рита, но кто ей поверит?
Слушайте, а время-то уже далеко за полдень. Дети с ревом уложены спать. Есть немножко времени. Самую малость. Так куда? К крану? Нет, есть место и получше. Посреди двора вкопан стол. При нем две скамейки. Где еще, как не тут, отдохнуть трудящим женчинам?
За разговорами…
Ой, кто это там идет неуверенной походкой? Никак муж? Ну, для него-то пару слов найдется…
Опять скандал!
Но это сигнал, что нужно накрывать столы. Голодный муж опасен. Женщины расходятся. Но немного погодя стол оккупируют мужчины. Вино и домино – синонимы. Пьют красное бессарабское и играют два на два. На интерес. Так что… не мешайте.
Темнеет. Кто-то идет домой, предварительно отстояв очередь в уборную. Кто-то остается. К столу опять сходятся женщины. Это в городе, на Жуковского, например, принято сидеть у ворот. Красоваться! Тут по-скромному. За столом. А разговоры те же.
Когда-нибудь я и о них расскажу.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Сб Июл 28, 2018 7:05 pm

Пончо

Александр Бирштейн

Мадам Берсон купила на толкучке пончо. Выторговала. Морячка, которая продавала, не знала, с кем связалась. Уступила, как миленькая! Пончо… Тогдашняя мечта всех модниц. Помните такую квадратную, вязанную тряпку с дыркой для головы посередке. Их тогда носили и жук, вернее, жучка, и жаба. Все! Теперь еще и плюс мадам Берсон. Правда, Герцен утверждал, что это не пончо, а попона.
- Я тибе шо лошадь? – обижалась мадам. На что тетя Маруся справедливо замечала, что слоних, как ей известно, тоже попоной укрывают.
- Я шо тибе слониха? – еще больше обижалась мадам. – Я ж говорить умею!
- В цирке и не такому научат! – оппонировала тетя Маруся, подмигивая Герцену.
- Интересно, а в Мексике слоны водятся? – полюбопытствовала тетя Рива.
- Вы мене завидуете! – постановила мадам Берсон и, как ей казалось, гордо удалилась.
А осень становилась все более поздней, шевелила ветром кучи мусора, скопившиеся из-за несвоевременного запоя дворника дяди Феди.
Ни у кого во дворе пончо не было, а у мадам было. Оно сбегало спереди пончопадом почти в полметре от тела. Туда задувало и мадам ежилась. Остальные, в принципе действительно завидовали.
- Роза! Что-то ты сегодня без пончо! – стыдила тетя Рива мадам, застигнутую на пути в дворовую уборную.
- Скоро куплю еще пончо тольки для уборная! – угрожала мадам Берсон.
Двор волновался и страдал.
По утрам кто-то нехороший солил крыши, карнизы и углы двора. К обеду все исчезало, кроме озноба. На веревках, вместо белья, висели теплые вещи. Угрожающе пахло нафталином, этим средством для мигрени. Воробьи и голуби, не находя себе места, ссорились на мостовой.
И лишь мадам была румяна и свежа. Пончо придавало ей сил. Радость жизни была непомерной и аж распирала ее. Все казалось достижимым: и легкие заработки, и кило сухой колбасы, и даже замужество! А что? И мадам гордо поводила плечами.
Ой, послушайте! Сам себе не верю! Неужели я пишу о мадам Берсон, о мулатке – белой женщине с черным ртом! – мадам Берсон? Эта взволнованная и счастливая женщина мадам Берсон? Идет и люди оглядываются. Наши люди. Не наши люди. Оглядываются!
- Que mujer gorda! (Какая толстая женщина!) – приветствовали ее моряки с торговца «Montesuma», привезшего в наш город урожай хлопка и немножко марихуаны. При этом бравые mexicanos причмокивали губами, делая доступно оскорбительные жесты. Но мадам считала это восторгом и признанием своей неотразимости и шумно радовалась. Однажды, у нее даже вырвалось:
- У нас в Мексика…
А что? Полюбит ее какой-то морячок и увезет в Мексику – страну кактусов и пончо.
Осень перешла в зиму. Изредка даже принимался идти снег. Потом он таял, подмерзало… Одесса, что вы хотите. Мадам все еще ходила в пончо, надевая его то на толстую кофту, то на пальто. Соседи фальшиво улыбались, говорили что-то насчет капусты, но, обычно обидчивая мадам Берсон почти не реагировала.
Потом зима закончилась. Март… Апрель… А в апреле уже жарко. Женщины ходят в крепдешиновых кофточках. В общем, настала пора прятать зимние вещи. Но…
Я не знаю, какой народный умелец опубликовал в журнале с миллионным тиражом статью о том, что всего десяток шариков нафталина, брошенные в бензин сильно-сильно повышают его качество.
В результате нафталин исчез даже у цыган на Привозе. Взамен нафталина появилась статья о том, что от моли вполне защищают конские каштаны.
Дальше? А что дальше? Все и так ясно. В том году в квартире мадам было много аплодисментов…
А осенью…
Как хорошо, какое это счастье, что к тому времени пончо уже вышли из моды. Ну, совсем.
А из остатков пончо вышла отличная жилетка. Ее связала тетя Сима практически даром. Всего за десять рублей. Так что, мадам Берсон не мерзнет. И почти не страдает. Только иногда – не чаще раза-другого в день – глянет на жилетку и слезы на глазах. Ну, как от лука. Почти…

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Пн Июл 30, 2018 12:07 pm

"Из Польши или из России"? Это всё равно, что сказать: "Мой прадед был не то герцогом, не то конюхом...

Был у меня приятель по имени Арик - красавец, умница, острослов, любитель и любимец девушек. Была у Арика странная традиция: как только намечались более или менее серьёзные отношения с девушкой, Арик, как послушный сын, приводил девушку домой на семейный ужин. Родители - люди прогрессивные - угощали, вопросами не досаждали и вовремя исчезали.
Но была у Арика бабушка - чуть менее прогрессивная классическая польская еврейка, как будто вышедшая из рассказов Башевиса-Зингера.
Бубушка не была расисткой (она, скорее всего, и слова такого не знала), просто её мир чётко делился на "наших" и "не-наших". К "не-нашим" относились все не-евреи, вне зависимости от расы, национальности и вероисповедания. Незначительную роль играл пол. Чтобы подчеркнуть физическую силу мужчины, бабушка говорила: "Штарк ви гой" ("Сильный, как гой"), а высшим мерилом женской красоты было "Шейне ви гойя" ("Красивая, как гойка").
Чуть ближе, чем гои, но, всё равно, не своими, были евреи-выходцы из Северной Африки, Ирана, Ирака, Румынии, Йемена, в принципе, все, кто родился южнее Львова. "Нашими" для бабушки были только польские евреи, желательно родившихся в радиусе 100 километров от Варшавы.
Так как исконных "поляков" уже почти не осталось, а происхождение представителей второго и третьего поколения непросто было определить невооружённым глазом, бабушка Арика разработала тест "Фун унзере" ("Из наших") - тест на определение степени "нашести".
Приводит Арик в дом очередную девушку, знакомит с родителями и с бабушкой.
- Сигаль, - представляется девушка.
Обычное израильское имя, обычная девушка: симпатичная стройная брюнетка. И никаких знаков племенного различия.
И бабушка начинает тест:
- Как твоя фамилия, милочка?
Девушка называет какую-нибудь стандартную ивритизированную фамилию, типа "Пелед", или "Голан", или "Нир". Первый вопрос - мимо.
Но это только начало теста, и бабушка продолжает:
- А откуда ты родом?
- Из Кфар-Сабы
Опять мимо!
- А родители?
- Мама из Кфар-Сабы, папа - из Иерусалима
Три вопроса впустую.
- А бабушка с дедушкой?
- Они приехали до войны из Польши, или из России, или из Украины. Мамины родители из Польши, папины из России, или наоборот. Я точно не помню. Папины родители давно умерли. У них семьи погибли во время войны, и они ничего про свою до-израильскую жизнь не рассказывали. А про мамину сторону я могу выяснить у мамы и у тёти.
Вздох облегчения бабушки смешался с недоуменным взглядом: что значит "Из Польши или из России"? Это всё равно, что сказать: "Мой прадед был не то герцогом, не то конюхом. Я точно не помню".
- Выясни, пожалуйста, - приторно-сладко, но настойчиво говорит бабушка, добавляя про себя: "Какая безответственная нынче молодёжь! Они что, не понимают разницу между Варшавой и, не к ночи будет сказано, местечком Калинковичи?"


Через неделю девушка является на переэкзаменовку. И бабушка сразу, без лишних церемоний (правда, зачем предлагать сесть-поесть-попить Калинковической, пусть даже в третьем поколении, еврейке?) продолжает тест с того вопроса, на котором остановились прошлый раз:
- Здравствуй, деточка. Ты выяснила, откуда твои бабушка с дедушкой?
- Да, конечно, - как старательная ученица, сделавшая непростое домашнее задание, отчитывается девушка, - Я боялась забыть, и записала: мамины предки из... (она прочитала по слогам с бумажки).. "Пя-сеч-но"
- Пясечно? Знаю такое местечко, - бабушка расправила плечи, надменно приподняла подбородок и улыбнулась уголками губ, словно английская королева, которой посол Габона вручил верительные грамоты, - На мельнице моего папы было много работников из Пясечно. К нам домой приходила женщина из Пясечно стирать и гладить бельё.
- ЗдОрово! Вы тоже из этих мест?, - радостно воскликнула девушка. Ей так хотелось закончить этот унизительный экзамен и перейти к культурно-оздоровительной программе в комнате Арика, что она не почувствовала намечающийся мезальянс.
Бубушка перестала улыбаться и смерила девушку презрительно-жалостливым взглядом (так, наверное, герцогиня Вюртенбергская смотрит на служанку, перепутавшую пирожковую тарелку с десертной, или королева Нидерландов на бестактного журналиста, сказавшего: "Напомните, пожалуйста, вашу фамилию, мамаша"):
- Нет! Мы, слава Богу, не из Пясечно. Мы из..., - она выдержала театральную паузу, обвела взглядом воображаемый зал и гордо объявила: "Мы из Бялобжеги!"

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Вт Июл 31, 2018 7:59 pm

Веселый рассказ. А у меня слезы на глазах...
Поэтов можешь ты не бить...

Александр Бирштейн
·
Одесский детектив
С недавнего времени в нашем дворе завелся поэт. Жили себе, не тужили, как говорится, скандалили, как и положено в приличных дворах, два раза в неделю. Не больше! Не дикие же люди, не на Канаве живем все-таки. Понятия, между прочим, имеются.
И тут...
Сперва появление во дворе поэта обнаружила только мадам Берсон. И то потому, что пришлось ей ногтями да ножом соскребать с двери намертво приклеенную бумагу, снабженную незабываемыми строками:
Вонь несется из ведра,
Значит, бить мадам пора.
Сколько можно говорить:
Надо мусор выносить.
Из всех шедевров мировой поэзии мадам до сих пор знала только строчки насчет «в сберкассе деньги накопил...». Так что ее не смутила глагольная рифма, вернее недорифма, «говорить — выносить». Зато впечатлило соображение о том, что ее пора бить. Прикинув возможности жильцов, мадам решила, что им это вполне по силам, и не только мусор вынесла, но и даже помыла ведро.
А неведомый поэт не унимался. Следующей жертвой стал участковый, дядя Ваня Гениталенко, который, напившись во время выполнения ответственного задания, по изъятию у граждан самогонных аппаратов целый день пытался отбить хлеб у популярного певца Рашида Бейбутова, исполняя: «Я встретил девушку полумесяцем бровь...»
Дальше этой строки участковый не шел и, исполнив ее во весь голос, начинал сначала.
Поэтому то, что произошло после этой знаменательной встречи, народ, негодовавший во дворе, так и не узнал, так как на тридцать втором исполнении выскочила из дома Дуся Гениталенко, причем не одна, а с кочергой.
Наутро участковый - и не только! - прочли:
Он в портвейне плавал мелко,
Не найдя родной причал,
Но не девушку, а «белку»
Дядя Ваня повстречал.
Что такое «белка» было известно даже дебилу и ябеде Межбижеру. Так что слава, обрушившаяся на сержанта Гениталенко, была общедворовой. И это его не обрадовало.
Используя новейшие достижения криминалистики, сержант установил, что стихи написаны пером № 83, фиолетовыми чернилами «Радуга». Бумага была листком, вырванным из тетрадки в линейку. Графологическая экспертиза исключалась ввиду того, что стих был написан печатными буквами.
Но!
— Раз написано «дядя Ваня», значит, писал не взрослый! — соображал сержант, а школьник. И, судя по тому, что тетрадь в линейку, он из старших классов!
Список школьников старших классов, обитающих во дворе, составил двадцать одно имя. Допросить каждого было немыслимо и хлопотно. И сержант притаился, ожидая, что враг сам себя выдаст.
Он на всех доносы пишет:
Тот — шпион, а этот — вор!
А сам газетный вор Межбижер
На свободе до сих пор.
Такие строки, написанные на сей раз на листике в клеточку, появились в подъезде над почтовыми ящиками жильцов. Причем наклеен был листок достаточно высоко, так что Межбижер, отчаявшись сорвать компромат в прыжке, похромал за табуреткой. Тем временем и народ подвалил. И трогать «поэзию» не позволил. Более того, количество читателей возросло за счет жильцов соседних домов.
Межбижер не рад был подобной популярности, поэтому предложил себя участковому в качестве собаки-ищейки, но участковый, уже немного зауважавший неведомого поэта, помощь Межбижера отверг.
Двор затаил дыхание! «Кто следующий?» — гадали люди. И дождались. Вместе с дворником дядей Федей, который имел неосторожность порезать мяч, которым ему чуть — а «чуть» в Одессе не считается! — не разбили окно.
Дядя Федя — дворник строгий,
Только ум его убогий.
Резать детские мячи
Могут только палачи!
Читать дядя Федя умел. Но с трудом. Поэтому он и не обратил внимания на бумажку, наклеенную на доске объявлений. Зато на нее обратили внимание буквально все жильцы, причем целого квартала. А потом пересказали дяде Феде не только то, что прочли, но и то, что об этом думали. Дядя Федя заперся в дворницкой и запил.
А гений сыска Гениталенко вычеркнул из списка имена тех, кто в злополучной футбольной схватке участия не принимал. Список уменьшился вдвое.
Следующее утро двор отпраздновал скандалом между тетей Аней и тетей Симой, причем, в ход после обмена обычными оскорблениями пошли выражения далеко не парламентские.
Двор разбился на два лагеря. Одни болели за тетю Аню, другие — за тетю Симу. Малых детей, конечно, увели.
Да, кстати, спор был о том, кто все-таки больше пупсик: Штепсель или Нечаев.
Поэзия и тут не оставила тружениц разговорного жанра без внимания.
Тетя Аня с тетей Симой
Поругались очень сильно.
Долго спорил наш народ,
У кого чернее рот.
Гениталенко выяснил, кто из школьников во время скандала был на первой смене. Список сократился еще на четыре имени.
Очередное появление стихов поэта вроде не принесло участковому нужной информации. Дело в том, что грузчик мясокомбината Сема Накойхер, воровавший на комбинате мясо и проносивший его между ногами домой на продажу, нарвался на такие строки:
Дядю Сему двор наш славит,
Дяде Семе все должны,
Но никто тут не заставит
Дядю Сему снять штаны.
Вроде бы ничего не давали строки эти, но... Что-то было, было в них, саднили они душу сержанту, словно бы скрывая отгадку.
А во дворе тем временем творились чудеса.
Мадам Берсон вовремя выносила мусор и мыла ведро.
Все жильцы в полном объеме стали получать свою корреспонденцию.
Скандалы во дворе случались редко... Да нет, совсем не случались! Не станете же называть скандалом разговор хотя на повышенных тонах, но при этом с обращением на «вы»?
— Не пойдете ли вы, мадам Берсон, пожалуйста, сами знаете куда?
Тьфу, а не скандал!
Не мог нарадоваться на контингент вверенного участка сержант Гениталенко. Неведомый поэт представлялся ему добрым гением... Которого все равно надо поймать!
Несколько раз в день анализировал он злополучное четверостишье, выученное назубок.
И однажды его осенило. Только один — один! — из мальчишек двора обращался к Накойхеру «дядя Сема», а не просто «дядя Накойхер». Сержант полез в свой список и убедился, что имя мальчишки фигурирует и там...
Через несколько дней, случайно подойдя к окну, я увидел участкового, разговаривающего с моим папой. При этом дядя Ваня размахивал руками и вообще пытался как-то воздействовать. А папа стоял насупленный и угрюмый.
Так что возвращения отца я ждал с большой тревогой. Но папа, придя домой, ничего необычного или угрожающего мне не сказал. Он просто достал с полки томик Лермонтова:
— На, учись! А то пишешь во дворе черт знает как! Только семью позоришь...

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Вт Июл 31, 2018 8:04 pm

Александр Бирштейн

Шли на днях с Виталиком Бондаревым и его женой Мариной по Строгановскому мосту.
- Тут был вход в детскую поликлинику? - спросил Виталик.
- Тут...
Как это здорово, когда детали твоих рассказов так запоминаются, а потом и материализуются.
И я решил напомнить себе и вам этот рассказ.

УРОК… ПИСЬМА?

О том, что в школу ходить вредно, я догадывался и раньше. Но…
На уроке письма в первом классе нас заставили писать палочки в тетрадь на страницах, расчерченных в косую линейку. Линейка-палочка-линейка-палочка… Замучаешься.
– Это для того, чтоб вы лучше и быстрей научились писать! – подбодрила учительница Софья Петровна.
Я с облегчением вздохнул. Писать я уже умел, так что можно было заняться чем-то интересным. Вместо палочек я нарисовал футболиста, пинающего мяч. Чтоб ему было, куда пинать этот мяч, пририсовал ворота, потом врата…
– Ты чем это занимаешься? – цапнула меня за ухо учительница.
Я попытался освободить ухо, вертя головой. Удалось.
– Ты чем это занимаешься? – повторила исполняющая обязанности Макаренко-Сухомлинского-Корчака.
– Рисую! – буркнул я. – Разве не видно?
– Я сказала рисовать, или я сказала писать палочки?
Ухо болело.
– Нужны мне ваши палочки, как поезду Анна Каренина! – окрысился я.
Кто такая Анна Каренина, я не знал, но часто слышал о ней от папиного друга дяди Павлика.
Учительница оскорбилась, ударила меня торцом толстого красного карандаша по голове, а еще тем же карандашом написала в дневнике вызов родителям.
А это уже была катастрофа, ибо я за такое не попадал в субботу в гости к Гельманам. А я очень любил ходить к ним в гости. Так… К Гельманам в субботу вечером, а сегодня четверг. Еще не все потеряно. Завтра кто-то из родителей должен пойти в школу. Не любят они это дело одинаково. Но… Если мама, то это много крика, слезы, возможна и затрещина. А реальное наказание типа неделя без выхода во двор или стрижка наголо – это папино дело. Если папа пойдет в школу, то это молчание, желваки на скулах и… если не докажу, что прав, приговор. Если честно, виновным я себя не считал. Рискнуть?
Дома я натер щеки ладонями до красноты и, держась за ухо, понес родителям дневник.
– Доигрался! – сказал папа.
– Почему такой красный? – испугалась мама.
– Ухо очень болит! – проигнорировав папину реплику, ответил я.
– От стыда? – поинтересовался папа и нехорошо улыбнулся.
– Софья Петровна била по голове и тянула за ухо, а теперь… – я сделал вид, что собираюсь пошатнуться.
Меня тут же уложили и велели уснуть. Ага, тот случай! В такую рань…
Пришлось тихонько застонать. Но так, чтоб мама услышала.
– Что с тобой? – примчалась она.
– Голова очень болит!
– Не притворяйся! – бросил папа. Но так, на всякий случай…
– Папа! – мученически привстал я, – твоего сына били по голове! Твоего! А теперь у него болит эта голова! – я всхлипнул и рухнул на подушку.
Папе стало стыдно, и он выразил готовность «сбегать» завтра в школу. Если бы он сказал «пойти», то дело еще вилами по воде писано. А «сбегать»… О-о, это значит, что папа тихо скажет три-четыре слова, и Софье Петровне захочется куда-то спрятаться.
Утром мама повела меня на Греческий мост в детскую поликлинику. Наш районный детский врач старая старуха доктор Френкель долго расспрашивала меня, цокала языком, узнав, что учительница дерется… А потом задумалась. Я знал, что она моя должница. И она это знала. Еще давно, когда мне было три года, доктор Френкель прописала мне от ангины марочный коньяк! Сказала, что это, увы, единственное, что может помочь. Как я выл, принимая лекарство! А папа мне завидовал…
Доктору Френкель я тогда сказал, что больше никогда не буду иметь с ней дело!
– Сочтемся! – пообещала она.
А теперь…
– Вы должны беречь своего сына! – сообщила доктор маме.
Узнав об этом, мама срочно испугалась:
– Что с ним?
– Подозреваю, что было легкое сотрясение мозга! Полный покой! Не позволяйте ребенку нервничать и огорчаться…
Вот это доктор!
На улице нас ждал папа. Узнав диагноз, он отправился в школу. Придя оттуда, сообщил, что Софья Петровна больше никогда, никогда…
В гости меня взяли. А зря! Я сел на солнечные часы, которые Саша, сын Гельманов, мастерил целый день. И он отказался со мной водиться…

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Вт Июл 31, 2018 8:13 pm

Средство от геморроя?

Александр Бирштейн

У нас во дворе все новые увлечения и идеи возникали неожиданно и массово. Вот вчера еще ничего не было, а сегодня все ринулись, допустим, в готовку. Причем, готовят одно и то же.
- Як срачка на всих напала! – как-то сказала наивная Дуся Гениталенко.
Грубо, конечно, но верно.
Вот, например, варенье из кизила. Никто, понимаете – никто! – его во дворе не варил. Никогда! Знали, что такое есть, но ни-ни. А потом…
Снова Дусю процитирую:
- Щось у лиси здохло!
Как-то утром проснулись хозяйки, взяли кошелки и на базар. Кто на Новый, кто на Привоз… Тетя Маруся хотела рыбу купить, мадам Берсон – курицу, тетя Рива вообще за персиками наладилась… Свои планы были и у тети Ани да тети Симы.
И что? А то, что все купили кизил. Зачем? Почему? С какой стати?
Ну, допустим, спросил бы. И что? Мадам Берсон, конечно, ответила бы за всех:
- Ну суй свой рыжий нос в наша кухня!
И, знаете, была бы права.
Хотя, у каждой из них была своя версия столь странной покупки. От «Надо попробовать!» у тети Ривы, до «Косточки из кизила хорошо от геморроя» - у тети Ани.
В общем, весь двор, вернее, лучшая его часть решил варить кизиловое варенье.
Решил-то, решил, но как?
Порылись в старых рецептах, еще маминых, у кого сохранились, конечно. Ничего путного не нашли. Позор, конечно, но пришлось идти к Герцену. Он во дворе о ту пору википедией служил.
Короче, поймали Герцена, отрезали телом мадам Берсон путь к бегству и требуют:
- Гони рецепт!
А Герцен, не будь дурак:
- А что мне с этого будет?
- Замуж за тебя пойду! – угрожает мадам Берсон. Размечталась…
О ту пору Межбижер мимо пробегал. Он всегда, как люди соберутся, мимо пробегал. Уши к народу повернуты, взгляд независимый, авторучка в кармане. Ну, и блокнот, конечно, при себе. Услышал, что мадам Берсон вздумала, остановился неподалеку, блокнот достал, реагирует.
Его б прогнать, конечно, надо, но не до того. Герцен раскалываться начал.
- На кило кизила берете кило сахара. Сахар сыпете в воду и ставите на огонь. И мешать надо, чтоб сироп был прозрачный. А пока сироп варится, готовите кизил. Моете, побитый выбрасываете, веточки обрываете. И в таз. А как сироп закипел, залить им ягоды. И пусть постоят часа три. А потом на огонь. До кипения. И варить пять минут. Потом в банки и закрыть.
- И все? – поразилась мадам Берсон.
- Все! – обнадежил Герцен и сбежал. Мало ли…
А дамы остались и стали галдеть. Это они уточняли детали. А деталей было много. У кого кизил лучше? Крупней? Слаще? Помогают от геморроя сырые косточки или вареные? И вообще, что это за рецепт и кто его придумал?
- Кто придумал, не знаю, а рассказала Аня! – вспомнила тетя Маруся.
- А вдруг застрянет? – спохватилась мадам Берсон.
- У тебя не застрянет! – обнадежила тетя Сима.
- Я не про себе, я про Аню!
- Аня! Бери косточки вареные! Они мягче. – посоветовала тетя Рива.
- Вареные… - спохватилась тетя Маруся. – А кто запомнил, как это варенье-то варить?
Наступила звенящая тишина. Она продолжалась недолго, но напуганные необычным явлением соседи стали приникать к окнам. Впрочем, все вскоре уладилось – дамы опять загалдели.
- Герцен! Игде Герцен? – беспокоилась мадам Берсон.
Но Герцена и след простыл…
- Кто-нибудь знает, как варить это проклятое варенье? – воззвала к миру тетя Рива.
Ответом ей опять была звенящая, как полуночный комар, тишина.
И в этой тишине вдруг раздался робкий голос Межбижера:
- Я знаю!
- Киш отсюда, йолд! – вызверилась мадам Берсон.
Но тетя Рива оказалась умнее:
- Откуда? – спросила она Межбижера.
- Герцен говорил, а я писал…
- Давай! – протянула руку мадам Берсон.
- Не дам! – отбежал подальше Межбижер.
Осознав, что Межбижера не догнать, дамы приступили к переговорам.
Варенье получилось у всех. Нагруженный банками, полученными в виде гонорара, Межбижер возвращался домой. Герцен, повстречав его, удивился:
- Откуда варенье?
- Это награда! – гордо ответил Межбижер.
- За что?
- За то, что я этих неумех научил варенье варить! – и пошел себе, оставив Гецена с открытым от удивления ртом.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор mamusia в Ср Авг 01, 2018 2:06 am

rofl rofl rofl good heat lol




Приехала к нам свекровь пожить, пока в её квартире ремонт идёт. И, так как свекровь сама не знала, чего хочет, то не было этому ремонту ни конца ни края.
За те 4 месяца, что эта не умеющая молчать женщина, живёт у нас, моя голова опухла от обилия ненужной информации, а на языке скоро появится мозоль от необходимости отвечать. В её присутствии я видела один возможный плюс: помощь с ребёнком.
Но, как оказалось, свекровь приехала вовсе не для этого. Своё присутствие в нашей квартире она воспринимала как отпуск: полный пансион, обслуживание по высшему разряду — трансфер и развлечения, да ещё и над невесткой можно позубоскалить. В глазах свекрови — отпуск мечты.
Я — неконфликтный человек, мне проще сделать так, как меня просят, чем отстаивать свою точку зрения посредством конфликта. В каком то смысле, свекровь не зря считает меня тютей. Я никогда с ней не спорю, даже тогда, когда Тамара Иосифовна сама понимает что несёт чушь.
И раз она считает, что её сын должен есть на завтрак только ненавистную им яичницу, значит я буду готовить мужу яичницу, пока свекровь гостит у нас дома.
И то, что муж завтракает через силу — это проблемы мужа, ведь он в любое время может попросить свою маму не лезть ко мне со своими поучениями на счёт завтрака. А раз его всё устраивает — зачем мне раздувать конфликт.
Единственное, что я готова отстаивать несмотря ни на что — воспитание дочки. О чём свекрови было сообщено ещё во время моей беременности. Как ни странно, свои порывы покритиковать меня как мать, свекровь сдерживает. Зато во всём остальном она расходится не на шутку.
За 4 месяца жизни под одной крышей, свекровь допекла меня до такой степени, что я начала задумываться о переезде к родителям на то время, пока Тамара Иосифовна находится в нашем доме. Я и намёками к ней, и в открытую спрашивала, когда она уже к себе вернётся, в ответ я слышала:
— Ой, не знаю насколько всё затянется. Цвет в каталоге был один, а покрасили — совсем другой, мне не нравится. Переделают — я съеду от вас.
— Они так криво положили плитку, пьяные, наверно, были. Уволила их, вот, других рабочих найду, они всё доделают и я съеду.
— Представляешь, унитаз ещё не привезли. Привезут — я сразу съеду. А то как я там, без унитаза?
И таких отговорок было много.
Однажды свекровь мне заявила:
— Ты даже не представляешь, как тебе со мной повезло. А знаешь, какая у меня свекровь? Мегера, каких свет не видывал. До сих пор её побаиваюсь, хоть и не девочка уже давно. Изводила меня, как могла. Издевалась, как хотела — никто ей был не указ. Брр, как вспомню, аж потряхивает.

Сама того не подозревая, свекровь подкинула мне отличную мысль: у кого есть управа на свекровь? Правильно, у свекрови.
Я, не долго думая, позвонила и пригласила к нам в гости на недельку бабушку мужа — свекровь моей свекровки. Вот только предупредить о гостье мужа и его маму, я совсем запамятовала.
Утро, муж на работе. Моя любимая свекровь в очередной раз льёт мне в уши советы по обхаживанию её драгоценного сыночка. Звонок в дверь. Тамара Иосифовна, прищурившись, спрашивает:
— Ну, и кого ты ждёшь? Кто к тебе ходит, пока муж на работе? Ты — мужняя жена, помни об этом!
Свекровь двинулась открывать дверь, радостно потирая ручки в предвкушении стоящего за дверью мужчины. Открыла она со словами:
— Ну, и кто тут у нас к замужним женщинам ходит?
— О, Тамарка! 5 минут назад о тебе думала: мимо помойки шла — сразу про тебя вспомнила. Ну, чего смотришь? Пошли, чай мне сделаешь. Я тортик принесла. Только тебе не дам — вредно. Хотя, твоей фигуре уже ничто не поможет, так и быть — угощу кусочком. — лицо бабушки мужа аж светилось от удовольствия, она не видела свою невестку уже несколько лет.
И — вот совпадение — в тот же день ремонт дома у Тамары Иосифовны закончился. Она спешно собрала вещи, попрощалась и отбыла восвояси.
— Спасибо, большое Вам спасибо, что приехали! — со всей горячностью я благодарила бабушку мужа.
— Я Вам сейчас бельё поменяю, в гостиной расположитесь.
— Нет, нет, я не останусь. Я же знаю, зачем ты меня позвала — Тамарка тебя достала. Я своё дело сделала, давай, пои меня чаем, да поеду я. Если что — обращайся! — лукаво улыбнулась мне бабушка моего мужа.
В будущее я теперь смотрю с оптимизмом — предстоящие визиты свекрови меня больше не пугают и не приводят в ужас. Ведь у меня есть важный стратегический союзник — свекровь моей свекрови.
mamusia
mamusia
Бриллиантовый счастливчик
Бриллиантовый счастливчик

Две победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 28802
Откуда : Vilnius - London

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Ср Авг 01, 2018 8:56 pm

good good good rofl rofl rofl

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Ср Авг 01, 2018 9:39 pm

Немец, перец, колбаса, кислая капуста...

Александр Бирштейн

Помните такую считалочку: - Немец-перец-колбаса, кислая капуста. Съел мышонка без хвоста. И сказал "Как вкусно!"?
Я тоже помню. Немцев даже помню. Они напротив нашего дома новый дом строили. Их привозили на машинах утром, а увозили вечером. А мы их дразнили, в том числе и такой считалочкой.
Перец – вещь вообще опасная. Я раз кусил, до сих пор помню.
А кислую капусту мы тырили в засолке за мостом. Там целые бочки капусты имелись. Я как-то об этом рассказывал, так что, повторяться не стану.
Я лучше про колбасу расскажу. Колбасу я с детства осваивал, как окружающий мир. Априори было ясно и понятно, что любая колбаса вкусная. И вообще, лакомая вещь. Колбасу давали дома и, иногда, в школу. О, там надо было держать ухо востро, ибо на твою колбасу зарились многие. Матерые пацаны-второгодники и парни из второго-третьего класса цинковали в подъезде школы и обыскивали портфели у нас, простых первоклашек. Завтраки подлежали немедленной конфискации. И попробуй, пикни.
Обыкновенным завтраком могли и побрезговать – хлеб с маргарином и у них имелся. А вот если с колбасой… Поэтому, когда дома давали колбасу, приходилось делать два завтрака. Один – колбасный – прятался на самое дно портфеля, а простой находился наверху. Простой забирали, а хороший можно было съесть самому. Лафа!
Знаете, мы все и всегда хотели есть. Росли, то да се. А еды было мало. Смалец в пергаментной бумаге, маргарин, колотый сахар… Все это с хлебом. И колбаса!
Главной для меня колбасой была ветчино-рубленная. И не потому, что самая дешевая. Она самой вкусной была!
На втором месте, конечно, докторская. Двадцать три рубля за кило. Представляете? Эх, взрослые, что они понимали? На мамину зарплату можно было купить двадцать кило докторской! И, как по мне, ничего больше не надо. Живи и радуйся! Тот случай! Хотя… А где эту роскошь хранить? Холодильников тогда не было. Даже еще не догадывались люди, что дома можно холодильник держать. Зимой продукты в авоське за окно вывешивали, а летом в кастрюльке с водой хранили. Много туда не спрячешь…
Да и покупалась колбаса по чуть-чуть. Если себе, то грамм двести-триста, если гости, то до полкило доходило.
Кстати, была еще одна колбаса почти в одну цену с докторской. Но она позже появилась. Называлась – Отдельная – и стоила двадцать два рубля. Как по мне, она сильно хуже была. Рыхлая какая-то. Но все равно и ее поесть вволю хотелось.
А еще, а еще имелась запредельно вкусная колбаса – Столичная. Двадцать восемь рублей за кило. Деньги немалые! Банка вкуснейших бычков в томате стоила почти столько же, сколько сто граммов этой колбасы!
Чуть позже, когда папа стал тоже работать, выяснилось, что есть колбасы Краковская и Одесская. Они полу-копченные были. И кольцами шли. Ух, вкуснятина с перцем и чесноком! Возьмешь горбушку хлеба, кусман колбасы в кулак и мантулишь радостно.
Взрослые, что они понимают? Кричат:
- Шкурку сними!
С ума сошли, как по мне. Ее же съесть можно!
А вершиной колбасного искусства, по-моему, была Московская. Тридцать восемь рубчиков вынь да положь за кило. И вынимали, и клали. На праздники. Ясно же, без колбасы и стол не стол. Вот и старались.
А еще, а еще был окорок. Розовый, сочный, обрамленный белейшим салом. Вкусней его, наверное, только конфеты Кара-Кум были. И то не уверен. У меня одновременно и окорока, и конфет ни разу в жизни не имелось. Ну, чтоб сравнить. Хотя, зачем сравнивать? Зачем? Еда богатых людей есть еда богатых людей. Им еда… Нам лакомство. И ну их, эти конфеты. Мы и гематогеном обойдемся. Рубль десять плитка. А мы и не платили. Подняли стекло в аптечной будке на углу Канатной, залезли и гематогена того натырили. Всем хватило.
Да и жизнь налаживалась. Взамен лендлизовских, безвкусных, появились наши сосиски, сардельки тоже.
А охотничьи сосиски! Их складывали в тарелке домиком, немного спирта наливали и поджигали. Ой, не могу, как вкусно было!
Было… Ключевое слово – было…
Я заметил, что чем старше становился, тем менее вкусной становилась колбаса. Зато видов и сортов ее сотни. И я все ищу, ищу тот самый вкус и запах, что был в детстве. Но найти, пока, что-то не получается.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор mamusia в Чт Авг 02, 2018 11:41 am

Была ещё ливерная колбаса.. для самых бедных. Мама покупала её для кошки, а съедала почти всё я.  girl_blush2 Ну нравилась она мне.... girl_haha.gif
mamusia
mamusia
Бриллиантовый счастливчик
Бриллиантовый счастливчик

Две победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 28802
Откуда : Vilnius - London

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Чт Авг 02, 2018 12:07 pm

Была ливерная колбаса совсем без печёнки. У нас на базаре её продавали по 50 коп. за кг.
Мы с ней вареники делали. Очень вкусные вареники получались! vkusno girl_crazy.gif

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Чт Авг 02, 2018 8:24 pm

Плата за всё

Александр Бирштейн

В зале ожидания кучковались священники. Человек пятьдесят. Баулы и сумки служителей культа толпились, как бы в очереди, подле дверей, через которые пускают на досмотр. Но дверь закрыта. Рейс задерживался.
– Интересно, а что нашим попам в еврейских местах делать? – подумал он. А потом все же сообразил. И рассмеялся негромко. Над собой, скорее.
Прочие пассажиры, в основном евреи, тихонько прощались с родственниками. Некоторые из них имели вполне нормальный вид.
Стали пускать. У стойки таможенника он попытался расслабиться. Кажется, ему это удалось, ибо тот, скользнув наметанным глазом по полупустой сумке, разрешил:
- Проходите!
Он облегченно вздохнул. И… поступил в распоряжение молодого человека, стоящего за пюпитром с какими-то бумагами. И началось!
– Куда конкретно едете? Кто паковал багаж? Как добирались в аэропорт? Кем вам приходится пригласивший?
– Лучший друг! – ответил он и нехорошо усмехнулся.
Лучший друг… Дожил! В страшном сне такое не увидишь. Еврей! Лучший! Друг! Нет, что-то в этом мире перевернулось!
С Генрихом, соучеником по институту, приславшим гостевой вызов, он в Израиле видеться не планировал. Еще чего не хватало! Он специально взял билеты так, чтоб пробыть в Израиле не больше суток.
– Вы ж ничего посмотреть не успеете, а такие деньги потратите! – ужасалась дама из турфирмы.
– Разберусь! – глупо ответил он тогда этой дамочке. А про себя решил:
– У-у, сучка, беспокоится. О своих, да? Чтоб они с меня побольше шакалов содрали! За отель вшивый, за еду, эту, как ее, кошерную.
Слово «кошерную» вызвало стойкую ассоциацию с кошками. Тут его передернуло.
– Цель поездки! – тем временем не отставал въедливый молодой человек.
– Посещение могил родственников! – ответил он, как учили.
Ответ понравился, и молодой человек налепил зеленые квадратики на обложку паспорта и сумку.
– Проходите, пожалуйста!
Сдав сумку, он прошел паспортный контроль, потом рамку. Все! В накопительном зале уже имелось довольно много народу. Причем, объем, занимаемый евреями, показался очень большим. Священники просто в нем терялись.
– Вот племя! – неодобрительно подумал он.
Потом, отдав десять гривен, получил чашечку эспрессо и сел за столик.
***
Цель поедки… Если б он ее знал… Встретиться. И… Сказать, сказать… Он представил ее глаза, полные слез, и в душе что-то запело.
А ведь двадцать пять лет прошло! Нет, двадцать пять будет завтра! Серебряная свадьба! Кстати, и штамп в паспорте имеется. Паспорт менялся, а штамп он оставил. Зачем?
Евреев он не любил! Всегда! Не ненавидел – больно жирно им будет, - а именно не любил! Как назло, их было довольно много. Особенно в институте, куда он поступил, приехав из маленького городка в той же области. Особенно раздражало то, что эти самые евреи все время лезли со своей дружбой. Как этот, как его, Герка, приславший вызов.
Уходил он, уходил он от любого сближения с ними. Даже учиться хорошо стал и ходил на все лекции, чтоб не просить конспекты!
В режимном институте, куда попал по распределению, евреев не имелось. Да-а, закрытый почтовый ящик – это здорово! Плюс зарплата, плюс блага… Через три – три! – года он получил квартиру, еще через три смог купить машину!
Родители по-прежнему жили в своем городишке. Виделся он с ними редко. Но деньгами помогал. А что жалко? Деньги-то были.
Вообще-то, жил довольно скучно. Случались, конечно, женщины. Но они хотели замуж. И он с ними расставался. Работа, дом, иногда кино или концерт.
Единственным местом, куда ходил регулярно, был стадион. Глядя футбол, отдыхал и даже сил, вроде, набирался.
Там-то и Лену встретил. Ух, как она болела! Залюбуешься! Он и залюбовался. Даже на поле забывал смотреть!
– Какая красивая! – подумал тогда. И еще подумал, что, кажется, еврейка. И отмахнулся сам от себя.
На следующий матч, сам не зная почему, взял билет на ту же трибуну. И увидел ее. И обрадовался. Место его было на два ряда ниже. Так что, приходилось оглядываться. Часто… Он ловил себя на этом и сам на себя сердился.
А на третьем матче они познакомились. И он пригласил ее отметить победу «Черноморца».
Через месяц Лена переехала к нему.
И началось… счастье!
Счастье? Но она же еврейка!
– Я прощаю ей это! – говорил он себе.
Что прощаю? Зачем прощаю? Что за чушь, вообще? И он сам понимал, что это чушь. И все путалось. И он отмахивался от себя.
Что вы знаете? Он даже жениться хотел! Он! Хотел! Жениться!
А она отказывалась!
Главное, любила, любила его! Но отказывалась. А когда он настаивал, начинала плакать.
***
В самолете место оказалось у иллюминатора – повезло! – он сел, сразу же пристегнулся и закрыл глаза. Евреи расползались по салонам, поглотив священников, шумя и суетясь.
Они не давали думать-вспоминать, и это злило.
Наконец, самолет взлетел, все как-то успокоилось…
Разносили напитки. Он отказался. Потом привезли еду. Он отказался тоже. Не хватало еще есть их еду… Хотелось одного – покоя. Но покой не приходил.
***
Когда Лена забеременела, он обрадовался.
– Теперь никуда от ЗАГСа не денется! – ликовал он.
Лена же ребенка не хотела. Почему? Отчего? Он кричал, шептал, угрожал, переставал разговаривать…
Наконец она призналась, что собирается уезжать. Дважды уже подавала документы, дважды отказывали, но она очень надеется на третий раз. Времена-то меняются.
– А я? – поразился он. – А как же я?
– Тебя тогда не было! – плача, оправдывалась она.
Тогда он ушел из дома. Оставил все ей и ушел. Ночевал у знакомых…
Неделю спустя, она дождалась его у проходной. Условием своего возвращения он поставил поход в ЗАГС. Жена сотрудника была в районном ЗАГСе какой-то начальницей. Так что, их расписали в три дня.
***
Самолет слегка запрыгал по бетонным плитам.
– Мы прибыли в аэропорт Бен-Гурион… Температура воздуха… + 34 градуса…
Пассажиры, все, кроме него и священников загалдели на каком-то непонятном и оттого еще более чужом языке. Их, вроде, как бы еще больше стало…
Длинные-предлинные переходы, ожидание багажа…
Наконец, все позади. Он вышел в немного душную, но яркую ночь.
– Как попасть в Иерусалим? – спросил он у первого попавшегося еврея. Тот объяснил быстро и толково. Он поблагодарил, отошел и только тогда понял, что разговор шел на русском языке.
– Воистину «на четверть бывший наш народ»! – усмехнулся он. И тут же выругал себя:
– Наш… Какой там наш?
Поменяв доллары на шекели, сел в автобус.
– А светло-то как! – поразился, глядя в окно. Честно говоря, он рассматривал эту поездку еще и как акт мужества.
– Там стреляют, бросают касамы и взрывают! – рассказывала дома пресса.
Но что-то никто не стрелял. И взрывов не наблюдалось…
Он успокоился и закрыл глаза.
***
Через два дня после того, как их расписали, она получила разрешение на выезд.
– Уеду одна, – сказала Лена, – а там нас станет двое!
– А я? – закричал он.
– Поедь, поедь, поедь с нами! – взмолилась она.
– Ни за что!
Дни превратились в войну!
– Оставайся! – молил он.
– Я тут жить не могу и не буду! – отвечала она.
Постепенно – а может это только казалось? – любовь становилась ненавистью.
– Ненавижу! – кричал он.
Она молчала. Только смотрела на него темными, сухими глазами. И говорила о том, что убьет плод.
– Давно пора! – кричал он. Сгоряча! Разве он соображал тогда что-то?
Как-то он не застал ее дома. На столе лежал пакет, а в нем драгоценности. И те, что у нее были, и те, что он ей дарил.
– Плата за все! – было написано в записке. И он понял, что она уехала.
***
Гостиница оказалась рядом с автовокзалом. Дорогу показал какой-то солдатик с автоматом. Странно, но и он говорил по-русски.
Номер был вполне приличным. Он умылся, потом взял сумку и достал пакет, спрятанный на донышке.
– Завтра! – билось в голове, – Завтра я швырну ей это!
Он, не раздеваясь, прилег на кровать и положил руки под голову. Самое смешное, что все-таки уснул. А очнулся, когда было уже светло. Торопливо схватив пакет и бумажку с адресом, выскочил на улицу.
– По Яффо до короля Георга, потом повернуть… – конечно же, он наизусть знал то, что написано в бумажке.
Вот и скверик, где она гуляет каждый день. Но там пусто…
– Как же так? – отчаялся он, а потом глянул на часы. Шесть утра…
Он сел на скамейку и облокотился на спинку.
***
Пакет вместе с запиской он положил в шкаф и попытался о них забыть. А заодно о ней. Получилось? Как сказать… Он ведь так и не женился с тех пор…
Вскоре после развала страны институт закрылся. Это не очень его огорчило. Имелись некоторые бизнес-планы, которые он удачно стал воплощать. Миллионером не стал, но на жизнь, можно сказать, хватало. Несколько раз хотел поменять квартиру – в его положении жить в однокомнатной хрущобе было неприлично. Но почему-то это не сделал.
Отдыхать ездил только на европейские курорты. Италия, Франция, Испания… Собственно в Коста-Браво и встретил он Генриха. Тот, почему-то обрадовался, приставал с воспоминаниями об институтских годах. К счастью, Генрих с семейством назавтра отваливал в свою Израиловку.
– Слушай! – сказал Генрих, уже садясь в такси, – А я твою бывшую жену каждый день встречаю!
– Как! – опешил он.
Дело в том, что Генрих действительно знал Лену. Он сам их познакомил, стремясь показать ей, что у него есть и еврейские друзья.
– Где? – спросил он, жарко глядя на Генриха.
– По дороге на работу! – пояснил Генрих.
– Где?
Воистину он сейчас мог говорить только короткими словами…
И Генрих написал адрес сквера на бумажке. И ее адрес. Она жила рядом со сквером. А на другой стороне бумажки, на всякий случай, свой телефон.
Прилетев домой, стал мечтать, как кинет пакет ей в лицо вместе с запиской и уйдет. Навсегда!
О, как ему нравилась эта идея! Он даже унизился до того, что позвонил Генриху и попросил вызов…
И вот он тут…
***
Она вошла в сквер, толкая перед собой коляску. В коляске сидел жизнерадостный мальчишка.
Она почти не изменилась. Издали ведь не видны морщинки и седина в волосах… Но не это взволновало его.
– Ребенок! Она замужем!
Вблизи мальчишка в коляске ему кого-то напомнил. Но кого он от волнения вспомнить не смог.
– На! Ты! Забыла! – швырнул он к ее ногам пакет.
– Ты… – опешила она. И хотела что-то сказать, но губы не слушались ее, и она только показывала, показывала рукой на мальчика.
– Не прощу! – фальцетом прокричал он и убежал.
Это, наверное, выглядело смешным.
Выглядело… Смешным…
Автобус. Аэропорт. Контроль…
Наконец самолет.
Лицо пылало. Он вошел в туалет, пустил воду и приложил мокрые ладони к горящему лицу. Стало чуть легче, и он осмелился глянуть в зеркало. А там увидел лицо мальчика из коляски.
– Как же так… - растерянно бормотал он.
И тут, как возмездие или милость пришло понимание, что у него внук. И еще есть… он даже не знал, кто: сын или дочь…
А самолет летел, летел…

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор ПтичкаBY в Чт Авг 02, 2018 9:21 pm

Из интернета

Засохший суккулент

Я вышел из метро на станции «Чернышевская» в хмурый июньский день и тихо побрёл в сторону Тавриги. Крытый ледовый каток Таврического сада - это как раз то место, где мне больше всего хотелось бы сейчас оказаться. И меньше всего – тоже. Я всячески оттягивал момент встречи с той самой любимой и единственной. Наверное, она всё такая же стройная и красивая. Но её изумительные голубые глаза и каштановые густые волосы теперь не для меня. Я случайно увидел своё отражение в витрине магазина и поскучнел. Гладко выбритые щёки ввалились, под глазами мешки. Да и мой боксёрский, ни один раз ремонтированный нос не придавал очарования. Накануне сизая питерская ночь не давала мне спать, впрочем, причём здесь ночь. Это мысли, как холодные ядовитые змеи, душили и не давали заснуть. Что только я не передумал, вернувшись в город после трёхлетнего отсутствия.
Это ж надо - так просадить свою жизнь. А ведь было всё: и слава, и деньги, и любимая жена, и очаровательная малышка-дочка. Да уж, что имеем – не храним, потерявши – плачем. Квартира встретила меня пылью и запустением. Апофеозом разрушенной жизни на окне торчал засохший суккулент. Этот кактус когда-то подарила мне Алёна. Он не требовал особого ухода. Я его поливал раз в три-четыре месяца, а он только матерел, наливаясь жизненными соками. Сейчас же на него было больно смотреть.
Вспомнилось, как я приехал в Питер из маленького городка в Краснодарском крае по приглашению известного тренера. Он меня заметил на соревнованиях юниоров. Сначала - общежитие при спортшколе. Когда начал выступать, купил в рассрочку небольшую квартирку в Купчино. Алёну я в первый раз увидел на показательных выступлениях по фигурному катанию, где мы оказались с её братом случайно после тренировки. Помню, как провожал её до дома и всё во мне пело. Конфетно-букетный период пришлось сократить до минимума: то она на сборах, то я. Зато каждая наша встреча превращалась в волшебный праздник. У меня тогда ещё не имелось больших денег, зато было огромное, ни с чем не сравнимое счастье. Официоз ничего не изменил в наших отношениях. Мы всё так же редко виделись, как и до свадьбы, и так же считали дни и часы до встреч. 
Мы вместе приняли решение, что Алёна уйдёт из большого спорта. Я очень хотел дочку. Сонька родилась – загляденье, крепенькая брюнетка – вся в меня, а глаза голубые, как у матери. Казалось, столько счастья не может вместить наша маленькая квартирка, а праздник не кончится никогда. Куда всё делось? А… что это я… известно, куда. Заболел. Моя болезнь подтачивала меня изнутри. Кому-то удаётся с ней справиться. Я же оказался слаб: раскрылся, а звёздная болезнь, когда кажется, что достиг всех высот, нанесла мне апперкот. Пожалуй, счастье кончилось, как только я регулярно начал занимать призовые места на разных чемпионатах России и Европы. Появились деньги – большие деньги. И так называемые друзья, которые образуются при больших деньгах и мимолётной славе. И алкоголь, которым раньше не увлекался вовсе, ведь мне надо было достичь этой самой славы. Первый звоночек прозвучал, когда меня не взяли в команду на олимпиаду в Пекин за нарушение спортивного режима. Это немного протрезвило, я снова взялся за тренировки, а в дом вернулось счастье, которое обвивало меня маленькими ручонками Соньки и ласковыми руками Алёны. Казалось, пришло исцеление. Тогда Алёна подарила мне кактус и сказала: «Будь таким же, как это растение, стойким и мощным, когда надо, колючим».
Я держался, когда завоевал первое место на чемпионате России среди полутяжей. Выстоял на пьедестале почёта в Европе. И сломался, когда проиграл полуфинал на первенство мира. Алёна терпела мои загулы изо всех сил. А тренер терпеть не стал, и мне пришлось попрощаться со звёздной карьерой. 
Я растерялся: кроме как махать кулаками, я ничего не умел. А деньги имеют такое неприятное свойство – испаряться. Алёна нашла мне место тренера в детско-юношеской спортивной школе, и я уж почти было согласился. Но в этот момент в моей жизни появился Гурий. Помню, как рядом со мной остановилась крутая тачка, и ребята вежливо попросили проехать с ними. Место с вывеской «Спортивный клуб» было довольно интересным, и попасть сюда мог далеко не каждый. Хозяин встретил меня радушно. Я его сразу узнал – когда-то он тоже был чемпионом. 
- Перейдём сразу к делу, Старцев. Вижу, узнал, - Гурий говорил вкрадчиво и немного в нос. – Я заинтересован в таких парнях, как ты. 
- Бои без правил? – встрял я. – На такое не подписываюсь.
- Погоди, дослушай. У меня вполне легальный спортивный клуб. Всё по правилам. Ко мне приходят любители бокса, которым интересна игра. Согласишься – будешь получать хорошие деньги. Пойдём, посмотришь ринг.
Мы прошли в полутёмный зал. Вдоль стен стояли столики, над ними – светильники в виде боксёрских груш, на стенах висели боксёрские перчатки. В центре зала находился ринг – самый настоящий, как в лучших дворцах спорта Европы. Сейчас здесь стояла тишина, но я уже представил гул толпы, гонг, суетящихся секундантов, отсчёт рефери, будто попал домой после долгого отсутствия. 
- Ты боксёр, Олег. Настоящий боксёр. Я тебе предлагаю заниматься боксом, только и всего. Ну, так как?
- Погоди, Гурий. Мест в зале не так уж много – на билетах не заработаешь. Как я понимаю, федерация тебя не поддерживает. А в чём фишка? Откуда деньги, Зин?
- Ставки, друг мой. Обычный тотализатор. Люди ко мне ходят не бедные, играют по-крупному.
- Не договариваешь чего-то, Гурий, печёнкой чую.
- Да ты и сам всё понял, Олег. Хочешь хорошо жить, иногда нужно поступиться принципами. Усёк?
- И как часто надо сдавать игру? – ох, как мне это не нравилось, но иначе не видать хорошего бокса – тогда планка не выше, чем тренером у детишек за скудную зарплату.
- Не парься, иногда придётся. Я дам знать. Только сдать сумей так, чтобы все поверили в технический нокаут. Это твоя задача. И запомни, ставки слишком высоки.
Так я стал работать на Гурия. Иногда случались бои, которые доставляли истинное наслаждение, до настоящего нокаута, как когда-то в большом спорте. Реже – просто драчка, такие сдавать было не обидно, намеренно допускал какую-либо ошибку, и рефери засчитывал победу сопернику по очкам. У Гурия всё было продумано до мелочей.
И опять «друзья», лёгкие деньги, виски и девочки. Алёна тренировала юных фигуристок, часто уезжала. Как-то раз она раньше вернулась со сборов, Сонька была у бабушки, а у меня зависла какая-то бабёнка из группы поддержки. Видимо, это было последней каплей. Алёна развернулась, бросила на пол ключи и ушла со словами:
- Наши вещи привезёшь к маме.
- Катись! Подумаешь, фифа, много вас таких, - рассудок, затуманенный алкоголем, не понимал, кого я теряю.
После ухода Алёны тормозов совсем не стало. Уже Гурий стал мне выговаривать, что теряю форму. Я бесился, но остановиться не мог. Накануне того рокового дня разбил тачку, на которую занимал полтора лимона у Гурия. Что-то надломилось во мне. 
В тот день на ринг я вышел в крепком подпитии, обычно позволял себе надраться лишь после боя. А тут, словно бес в меня вселился. Эту игру я должен был сдать. Начал вяло держать оборону, к тому же соперник, пожалуй, ближе к легковесу. Толпа визжала и подзуживала, но я помнил: на кону большие деньги. И тут мой визави, этот говнюк, применил запрещённый приём – удар ниже пояса. Сначала я скрючился от боли, толпа заревела: «Дай ему, Старцев!», а рефери как будто не заметил. И такая злость меня взяла. Как бешеный, я стал наносить удары этому сопляку. Сначала он закрывался, но мой напор нарушил его реакцию, а я бил без разбору в лицо, в солнечное сплетение, в голову… «Брэк, брэк!» – орал рефери, но я ничего не слышал, как на груше продолжая отрабатывать удары: хук, апперкот, свинг. И в каждый удар вкладывал всю злость, накопившуюся во мне. Он упал. Когда рефери начал отсчёт, я вдруг чётко осознал, что наделал, даже боялся посмотреть в сторону хозяина – не сдал бой, значит, Гурий потерпит значительные убытки, и мне долго придётся отрабатывать долги из-за этого нокаута. 
Однако всё оказалось значительно хуже. После аута соперник не встал, ему плеснули водой в лицо, но он не шевельнулся. Подбежал врач. И констатировал летальный исход. Один из моих неконтролируемых ударов угодил парню прямо в висок. У меня всё слилось перед глазами и только показалось, что в толпе мелькнуло алое платье Алёны. Я потерял сознание.
Потом был суд. Гурий не потратился на адвокатов, злопамятный, зараза. Мне дали три года за убийство по неосторожности. Отсидел от звонка до звонка в этом аду, что называется колонией общего режима. Спасало только боксёрское прошлое. Ну да это другая история. 
А несколько дней назад я вернулся в Питер. Ещё не успел почувствовать себя на воле, как явился Гурий. Сам пришёл, прямо на квартиру.
- Как рассчитываться будешь, Олег? Ты хотя бы понимаешь, сколько мне должен? Кроме убытков за тот бой, представляешь, сколько мне пришлось вложить бабок, чтобы не прикрыли клуб?
- Я квартиру продам, Гурий. Уеду в родной город к сеструхе.
- А о дочери ты подумал? Ты же знаешь, в каких условиях они живут. В хрущёвской «двушке» родители и семья брата. По идее, ты им должен жильё оставить, а сам свалить в свою тьмутаракань. К тому же твоя берлога от силы на три лимона потянет.
- А сколько нужно?
- В общей сложности десять, - я обалдел: мне точно негде было взять такие деньги. – Что думаешь делать, Старцев?
- А что ты предлагаешь?
- Отдай Алёну, тогда прощу долг.
- Гурий, ты о чём? Знаешь ведь, что мы развелись ещё до отсидки. Она не приехала и даже не написала ни разу. А ты бы попробовал подкатиться со своими деньжищами, - поддел я и усмехнулся: Алёну не купить.
- Даже пытаться бесполезно, - Гурий вздохнул, - Я вообще-то пробовал. И ведь точно знаю – нет у неё мужика. Но зато у тебя есть один рычажок – Сонька. Пригрози, что отсудишь ребёнка. Наймём лучших адвокатов. У тебя с зоны самые хорошие характеристики, а у неё своего жилья нет. Припугни, мол, увезёшь дочку заграницу. Она ведь понимает, что деньги многое могут сделать. Если будет Алёна моей - я всё для неё сделаю. И о тебе позабочусь – пристрою в один клубешник в Польше. Замкнуло меня на ней, Олег. И не отпускает. Соглашайся. У тебя всё равно нет другого выхода.
- Гурий, мне три года мысль покоя не давала: была Алёна в клубе в тот день? 
- Приходила, да. Тогда мы и познакомились. Что с ней было – не передать. Но я чётко понял: с того дня ты для неё умер.
Гурий ушёл. А я остался со своими мыслями в сизой июньской ночи. И вот теперь шёл сказать Алёне, что отниму у неё дочку, если она не согласится стать женой Гурия. 

Я увидел её сразу, как только зашёл под своды катка. Девочка-подросток выделывала замысловатые движения под команды Алёны:
- Держись увереннее, Аня. Давай перебежкой назад. Скорость, скорость прибавь. Ещё быстрее. Толчок левой – и на тулуп, - девчонка приземлилась на пятую точку. – Аня, соберись, у тебя же получалось. Ещё разок. Соблюдай последовательность. Перебежка, скорость, на заходе левая рука спереди, правая – сзади, толчок жёстче, прыжок. Уже лучше. Иди, отдохни. Потом ещё отработаешь тулуп. 
Слава богу, Алёна меня не видела в полутёмном зале. Девчонка откатилась к бортику, а на лёд скользнула хорошенькая малышка лет пяти-шести. И Алёна засветилась, заулыбалась.
- Мама, мама, а меня тётя Юля похвалила, сказала, что я делаю успехи. Вот посмотри!
Я сначала даже не узнал Соньку. Как она выросла! Сердце защемило, в носу защипало, а к глазам подступили слёзы. Никогда бы не подумал, что способен на такое. А дочка тем временем разогналась, закружилась волчком, потом прогнулась, подняла ножку, взяла в руку конёк и подтянула его к хорошенькой головке. И шлёпнулась. Но тут же поднялась и подъехала к матери.
- Молодец, Сонечка! Посиди немного. Я сейчас с Аней закончу и пойдём домой.
- А уточек кормить?
- Хорошо, сначала на пруд, - Алёна потрепала Соньку по голове, потом прижала к себе и поцеловала в розовую щёчку.
Какие же они красивые и славные, мои девчонки! Или не мои уже? Сам, сам всё просрал. Зачем я пришёл сюда? Отдать их Гурию. Наверное, был не в себе, когда соглашался на это. А ведь они счастливы вдвоём. Я всё смотрел, смотрел на них. А потом тихонько, чтобы они не заметили, вышел в Таврический сад. Когда-то мы часто бродили здесь с Алёной и Сонькой, кормили уточек в пруду, фотографировались на живописных мостиках. 
Решение пришло само. Пусть девчонки радуются жизни, занимаются любимым делом. Им ни к чему засохший суккулент. Я снял с карточки все имеющиеся деньги. Дома собрал рюкзак. Оставил на столе мобильник, переписав нужные телефоны в записную книжку. В доме Алёниных родителей бросил в почтовый ящик ключи от своей квартиры и поехал на Финляндский вокзал. Буду добираться на электричках, автобусах, автостопом, чтобы Гурий меня не вычислил. В карельских лесах обитает мой армейский друг. На заимке у него и буду жить. Думаю, и работа найдётся. Жена не должна отвечать за мои беспутные ошибки. Пошлёт Алёна Гурия подальше, а рычага давления в виде меня у него не будет. 
Прощайте, мои дорогие девочки, прощайте!
ПтичкаBY
ПтичкаBY
Платиновый счастливчик
Платиновый счастливчик

Сообщения : 5678

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Лилёша в Пт Авг 03, 2018 1:39 pm

good good good
__________________________________________________________________
Мир взрослых.

Александр Бирштейн

Мир взрослых в детстве, конечно, притягивал. А как же? Но иногда случались минуты, когда хотелось держаться от него подальше, когда вызывал он отвращение, которое, о ужас, как-то переносилось и на близких.
Однажды шли мы с папой к его сестре, тете Жене по улице Кирова (нынешней Базарной) и повстречали брата маминой подруги дядю Рому, который куда-то шел с сыном Сережкой. Дядя Рома был книголюб, как и папа, и частенько добывал что-то весьма дефицитное, которое охотно перепродавал.
- Вот, веду Сергея сечь, - сказал дядя Рома, поздоровавшись. Сергей независимо смотрел по сторонам, но вид у него был далеко не приветливый.
- Два урока пропустил, паршивец, - объяснил дядя Рома необходимость карательных мероприятий. И тут же добавил, что достал какую-то книгу, которая очень папу интересовала.
- Я, пожалуй, уступлю ее тебе!
Папа, услышав цену, слегка помялся, но согласился.
- Тогда вот что, - начал подсчитывать дядя Рома. – Сейчас я пообедаю, это минут пятнадцать. Потом буду сечь Сергея, это полчаса, как минимум… - При этих словах Сережка невольно поежился. – Потом, - продолжил дядя Рома скучным голосом, - он станет коленями на кукурузу и я свободен. Так что, заходи через часок.
С тем и расстались. Побыв у тети Жени, мы с папой вышли на улицу. Я все думал: пойдет ли папа к дяде Роме? Но, подойдя к дому, где жил дядя Рома, папа, наоборот, еще ускорил шаги. Мы прошли мимо, повернули на Канатную и направились к нашему дому. Обычно, гуляя с папой, я засыпал его кучей вопросов, не давал ответить и задавал новые. Но сейчас мне не хотелось ни о чем с папой разговаривать. На Бебеля, проходя мимо гастронома, папа предложил зайти. Зашли…
- Что тебе купить? – спросил папа. - Говори, что хочешь!
- Ничего! – буркнул я.
Мы вышли.
- Знаешь, - сказал я вдруг папе, - а я бы сбежал! Пусть даже меня никогда бы больше не пустили домой, но все равно бы сбежал!
- Надеюсь! – ответил папа.

___________________________________________________
Уголок читателя - 2 - Страница 7 Ada87910
Везде одинаков Господень посев и врут нам о разнице наций.
Все люди евреи и только не все нашли смелость в этом признаться.
И. Губерман

Прогноз погоды в городе Jerusalem

Из дальних странствий возратясь (каталог Лилёша)
Лилёша
Лилёша
Гуру кулинарии, хранитель отчетов
Гуру кулинарии, хранитель отчетов

Три победы : Уголок читателя - 2 - Страница 7 03a89d11
Сообщения : 32453
Откуда : Ukraina-Kiev, Israei-Eli

Вернуться к началу Перейти вниз

Уголок читателя - 2 - Страница 7 Empty Re: Уголок читателя - 2

Сообщение автор Спонсируемый контент


Спонсируемый контент


Вернуться к началу Перейти вниз

Страница 7 из 40 Предыдущий  1 ... 6, 7, 8 ... 23 ... 40  Следующий

Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения